Осмотрев дом, Наташа убедилась, что он цел, не горит.
— Не успели! — облегченно вздохнула она и вернулась в комнату. — Андреевка уже свободна. Оттуда пушки стреляют. А здесь ни одного немца!
Оглушительный взрыв не дал ей договорить. Закачался пол под ногами, потолок, казалось, ринулся вниз. Оля кинулась к матери, хотела прикрыть ее собой, но в полутьме промахнулась. Попробовала подняться, но тут на нее навалилось что-то мягкое, тяжелое. В висках девочки больно стучало, в нос и рот набилась пыль, в ноздрях противно щекотало и что-то душило ее.
Оля попыталась освободиться от мягкой тяжести, но почувствовала, что силы оставляют ее. Когда она открыла глаза, то увидела склонившееся над ней лицо матери.
— Ты испугалась, да? — с тревогой спрашивала мать. — Это я виновата! Я бросила на тебя матрас. Думаю, осколки полетят, тебя не достанут. Не плачь, доченька. Все мы живы, теперь все будет хорошо.
ДРУГОЙ ДЕНИСОВ
Успокоившись, они решили еще немного вздремнуть до рассвета. Кое-как завесили окно, оставшееся теперь совсем без стекол, снова расстелили оба матраса на полу, поправили подушки и улеглись прямо в одежде и теплых платках.
Однако с первым лучом солнца все, кроме Шуры, проснулись от какого-то странного, глухого, но сильного толчка. Казалось, что-то очень тяжелое с большой скоростью влетело в террасу и даже чуть сдвинуло дом. Ни взрыва, ни какого-нибудь другого страшного, уже знакомого звука не последовало. Наташа с Олей вышли на крыльцо. Никаких изменений они не заметили. Разве вот этот широкий, ровный след, ведущий под террасу. Но след, похоже, остался от деревянной лопаты, которой разбрасывают снег.
— Может, немцы собирались расчистить тропинку, чтоб удобнее было удирать? — усмехнулась Оля.
— Ой, смотри-ка! — воскликнула вдруг Наташа, указав на шоссе.
Оля подняла голову и…
— Наши! Наши!
По шоссе шли красноармейцы.
В белых полушубках, в серых ушанках с красными звездами, с винтовками через плечо шли пехотинцы. Их обгоняли грузовики с брезентовыми кузовами, огромные тягачи с прицепленными орудиями. Голова этого шествия была уже где-то около Жилина, а хвост терялся далеко за деревней Андреевкой.
Не веря еще своему счастью, Наташа и Оля смотрели во все стороны, словно ждали наших бойцов и из леса, и из-за сарая, и из сада. Тут только они увидели чуть справа позади дома огромную воронку и множество выкорчеванных взрывом деревьев. Вот, оказывается, где разорвался последний снаряд. Чуть-чуть левее и ближе — и не стояли бы они сейчас на крыльце родного дома, не увидели бы красноармейцев!
Поняв это, тетя и племянница радостно обнялись. Потом, не сговариваясь, бросились в комнату, вытащили самодельное кресло в столовую и перенесли в него Евдокию Павловну. Пусть и она посмотрит на дорогу. Чтобы не оставлять ее одну, разбудили Шуру, усадили рядом, укутали обеих потеплее, а сами снова убежали на улицу, поближе к долгожданным гостям.
Это было утром девятого декабря 1941 года.
Всего десять дней не видели они русских солдат. Но каких тяжелых, невыносимых дней!
— Ты не устала, мамочка? Тебе удобно? — беспокоилась Оля, то и дело забегая в столовую.
— Удобно, дочка! — Евдокия Павловна и плакала и смеялась, прижимая к себе сонную Шурочку.
— Всё идут! Мамочка, видишь? Они всё идут! — в восторге кричала Оля и снова бросалась к двери.
— Дочка, застегнись хоть! Мороз-то какой! — тщетно останавливала ее мать. Но сейчас она говорила это так просто, как в мирные дни, будто больше не существовало никакой опасности, кроме простуды. Она забыла в этот миг, что еще тоненько посвистывают шальные пули, что еще летят осколки разорвавшихся снарядов.
Оля послушалась. Застегнула на бегу свою зеленую телогрейку и, подхватив под руку Наташу, потащила ее к шоссе.
Наконец Наташа и Оля добежали, остановились у края дороги. Красноармейцы подходили к ним, пожимали им руки.
«Может, увижу кого-нибудь из взвода Денисова?» — подумала Оля и спросила первого попавшегося красноармейца:
— А саперный взвод у вас тут есть?
— Тут уже нету. Он далеко впереди. Видишь, дорога расчищена. Саперы, они такие — отступают последними, наступают первыми. Сразу после разведчиков. А у тебя что, братишка там?
Оля подумала о Викторе. Хирург Незамаев говорил, что Виктор обзавелся сразу двумя сестренками. Теперь Буйвол-Кот — ее брат. Но сейчас он никак не может быть здесь. Если выжил, лечится где-нибудь в госпитале. Девочка вспомнила Васю, Амирана и Сашку Цыбулю — ее «жениха».
— Нет. Жених, — пошутила она. — Он во взводе Денисова.
У бойца даже мысли не возникло, что девочка шутит. Да и не девчонку он видел перед собой. Скорее всего, этой бледной, измученной, плачущей и смеющейся девушке лет восемнадцать, а может, и больше. И красноармеец серьезно ответил:
— Не-е, наш путь расчищает младший лейтенант Зорин со своими хлопцами. А про Денисова не слыхал. Да ты прежде времени не переживай: найдется твой жених, если жив! — И тоже заспешил вперед.
Девочка насторожилась: почему же не взвод Денисова расчищает путь от мин, поставленных им? Ведь те саперы лучше знают, где их искать. Неужели все погибли? И она принялась настойчиво допытываться у солдат:
— Вы не видели лейтенанта Денисова? Не знаете Амирана или Сашу Цыбулю?
Одни отвечали просто: «Нет, не встречали». Или: «Не знаю». Другие подробнее: «Да может, их на другой фронт перебросили, а может, в Крюкове остались». «Остались в Крюкове? — содрогнулась Оля. — Значит, погибли!» В это не хотелось верить. И она продолжала спрашивать. Наконец один из солдат обрадовал ее:
— Денисов? Да вон он пошел! — И громко крикнул вперед: — Лейтенант Денисов, вернитесь, вас тут ищут!
Оля чуть не запрыгала от радости, но через минуту тяжело вздохнула. К ним подходил молоденький лейтенант в белом полушубке, перетянутом скрещенными ремнями. Юношеские яркие губы его расплылись в радостной улыбке, глаза светились торжеством. Это был совсем не тот Денисов. И девочка не решилась ни о чем спросить его.
— Я слушаю вас, сестренки, — сказал он, ласково глядя в похожие лица Оли и Наташи.
И, не дождавшись ответа, по-своему истолковал сложившуюся ситуацию. В освобожденных деревнях жители тоже стояли у края дороги, встречая своих спасителей. Многие из них хотели познакомиться с командиром одной из первых частей Красной Армии, ведущей долгожданное наступление. Он подходил к ним, разговаривал, отвечал на вопросы. Но бывало и так, как сейчас, — взволнованные люди не могли вымолвить ни слова. Тогда он начинал уговаривать их уйти от дороги, подальше от опасности. То же повторил Денисов и Наташе с Олей:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
