– Я бы на такое не решилась! – призналась она. – Для этого должен отсутствовать инстинкт самосохранения. Тебя раньше никогда не посещали мысли о самоубийстве?
– Нет, с психикой у меня все в порядке! Твои намеки на мою умственную ущербность полностью беспочвенны. – Юниус с улыбкой нагнулся над водой и посмотрел на свое отражение. – А инстинкт у меня развит! Даже слишком! Не хочу быть высокопарным, но чувство долга у меня развито сильней. Раз надо – значит, надо!
– И не боишься? А вдруг что-то не получится?
– Боюсь… немного. Но что толку, если ты меня еще больше пугать будешь? – Он неожиданно взял ее руку и слегка сжал своими ладонями. – Многое зависит от тебя, и я уверен, что ты справишься. Главное, не теряй присутствия духа. Ты ведь можешь! Помнишь, как тогда, на пристани, ты от меня избавилась?
Абелия вначале смущенно опустила глаза, но тут же подняла голову и встретилась с ним взглядом:
– Сам виноват! Напросился!
– А сейчас не только напрашиваюсь, но и обстоятельства вынуждают. Да и цель у нас теперь одна. Согласна?
– Согласна! – Возникшее вначале желание выдернуть свою руку из его ладоней теперь прошло, и она почувствовала даже приятную расслабленность от мужского прикосновения. – Но если в первый раз не получится, может, не будем делать более продолжительное утопление?
– Он утверждал, что получится. Разум отделяется от тела в момент, когда человек теряет сознание. Поэтому чем быстрее я «вырублюсь», тем действенней получится опыт в первый раз. А там посмотрим, как быть, по результату. Договорились?
– С трудом могу поверить, что я здесь. Что я шпионю, выведываю чужие секреты. Участвую в неправдоподобном эксперименте и, что уж вовсе странно, полностью с тобой соглашаюсь.
– Ну вот и прекрасно! Тогда приступаем немедленно!
Еще раньше они договорились произвести два утопления. В первом Абелия отсчитает всего лишь две минуты с момента потери сознания Юниусом и вытащит его из воды. Так они решили перестраховаться. Если эффект отделения разума наличествует в здешней среде, значит, будет большая уверенность в последующих действиях. Двух минут вполне достаточно для полета сознания и попытки осмотреться со стороны. Если оживление не будет наступать, Абелия без особых проблем успеет сделать искусственное дыхание и просто-напросто вернет Юниуса к жизни. Как делают это со многими и многими тонущими или уже утонувшими людьми. В пределах этих минут деятельность мозга кардинально не нарушается даже при полной остановке сердца и отказе всей дыхательной системы…
И лишь во второй попытке они хотели опробовать утопление с большим временем, хотя бы минут пятнадцать. Дабы полностью удостовериться в чистоте эксперимента.
Советник залез в ванну и встал там по пояс в воде. Хоть он настроил себя самым решительным образом уже давно, сделать последний шаг было непросто. Чтобы поскорее избавиться от сомнений, он схватил с борта заранее приготовленный камень – и погрузился в воду. Инстинкт самосохранения в нем все-таки был очень силен. Желание дышать стало нетерпимым, и тело его рванулось наверх. Даже силы Абелии не хватило бы, чтобы удержать это тело под водой. Хоть она и старалась изо всех сил, как они и договорились: давила ему на плечи. Почувствовав, что тело ему не подчиняется, Юниус заставил его напрячься и не двигаться, превратив себя в один большой комок мышц и нервов. Раздалось хриплое рычание, оборвавшееся коротким всхлипом. На поверхность вышло несколько пузырей воздуха – и все стихло. Тут же тело советника расслабилось, потеряло упругость и стало мягким до неприятности.
Абелия взглянула на часы и начала отсчет времени. Ноги у нее дрожали, руки неимоверно тряслись, даже появилось ощущение, что она может упасть в обморок. Еще мгновение – и она бы, пожалуй, правда свалилась. Пришлось ей тоже собрать всю волю в кулак и мобилизовать все душевные силы. Как правило, в такие моменты она вспоминала о своих близких, так безвременно ее покинувших, и напоминала себе, что должна жить во что бы то ни стало. Потому что у нее есть отец. И ему нужна ее помощь. А вот теперь у нее есть еще и он. Ему тоже нужна ее помощь. Даже больше: кроме нее, ему никто не сможет помочь. Никто во всем огромном мире. Только она! И именно сейчас! Именно здесь!
Абелия схватилась ладонями за виски и стала их массировать с ожесточением. Немного придя в себя, она с запоздалым ужасом взглянула на часы – и не поверила увиденному: прошло лишь сорок секунд! Она уставилась на стрелку, и у нее создалось впечатление, что та почти остановилась. Но вот она дернулась быстрей, потом еще – и стала постепенно наращивать более привычную скорость. Когда девушка сообразила, что прошло уже полторы минуты, то вспомнила о неприготовленном одеяле. Одеяло надо было положить на бортик, чтобы, вытаскивая тело, не поцарапать его о шершавый камень. Когда Абелия это сделала, осталось лишь десять секунд. Их она отсчитывала вслух, даже не замечая, что почти не дышит. Досчитав лишь до восьми, она выдернула тело из воды и положила грудью на одеяло, затем продвинула чуть дальше, положив животом. И тут же Юниус стал натужно, взахлеб, прокашливаться. Из его рта полилась вода, и послышался первый надсадный вздох. Руки дрогнули, поднялись и уперлись в край ванны. Он оживал! Сам! Без искусственного дыхания. От радости на глазах у Абелии выступили слезы, и она постаралась их вытереть плечом. Руками она продолжала поддерживать советника за плечи, прижав его к своей груди. Тот постепенно прокашлялся и возобновил дыхание. Иногда оно прерывалось позывами к рвоте и небольшими выбросами воды. Постепенно Юниус встал на ноги и выпрямился. Его лицо было искажено мучениями от попыток вдохнуть полной грудью, но глаза светились от радости. Рассмотрев это, Абелия воскликнула:
– Удалось?!
– К-ха, к-ха! Да! К-ха! – Слова рвались наружу, но горло противилось их выходу. – Да! К-ха, я летал вкруг тебя, видел, как ты запаниковала, как терла ладонями виски. А когда ты бросилась за одеялом, я рванул вверх. Пробил скалы над нами, взлетел над городом, километров на восемь, и закрутился вокруг своей оси. Только хотел подняться повыше, как мой разум уже вернулся в тело. Я увидел свет и попытался вдохнуть воздух… к-ха… к-ха… Что до сих пор и пытаюсь сделать.
– Так ты видел все мои действия? Даже не верится, действительно какое-то чудо!
– И не какое-то чудо, а неимоверное! – Дыхание Юниуса быстро возвращалось к нормальному режиму. – Сейчас уже могу признаться: мне тоже не особо хотелось идти на самоутопление, я успокаивал себя лишь тем, что ты мне сделаешь искусственное дыхание. То есть получится как бы поцелуй. И только уже ради этого стоило рискнуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
