газет. – Такого размаха еще не знала история криминалистики страны».
Кольберг шумно вздохнул и схватился за голову.
– Политики, – буркнул себе под нос Хаммар. Он швырнул газеты на стол и спросил: – Где Меландер?
– Разговаривает с психологами, – ответил Кольберг.
– А Рённ?
– В больнице.
– Есть оттуда какие-нибудь новости?
Мартин Бек покачал головой и ответил:
– Его еще оперируют.
– Итак, приступаем к реконструкции ситуации, – сказал Хаммар.
Кольберг порылся в своих бумагах и начал:
– Автобус выехал с Белльмансру приблизительно в десять часов.
– Приблизительно?
– Весь график движения городского транспорта был нарушен из-за заварухи на Страндвеген. Автобусы либо простаивали в пробках, либо их не пропускала полиция, и опоздания были такими большими, что водители получили указание не следовать графику и, добравшись до конечной остановки, сразу возвращаться.
– По радио?
– Да. Указания для водителей сорок седьмого маршрута передали на FM-волнах сразу после девяти часов.
– Продолжай.
– Мы рассчитываем на то, что наверняка найдутся пассажиры, которые проехали какой-нибудь отрезок пути именно этим автобусом. Однако пока нам не удалось установить ни одного контакта с такими свидетелями.
– Они объявятся, – успокоил Хаммар. Он указал на газеты и добавил: – После всего этого.
– Часы Стенстрёма остановились в двадцать три часа три минуты и тридцать семь секунд, – монотонно продолжил Кольберг. – Есть основания полагать, что это точное время, когда раздались выстрелы.
– Первый или последний? – спросил Хаммар.
– Первый, – сказал Мартин Бек. – Он повернулся к висящей на стене схеме салона автобуса и указал пальцем на кружок, который нарисовал минуту назад. – Мы считаем, что тот, кто стрелял, стоял именно здесь, на площадке у двери.
– Почему сделано такое предположение?
– Исходя из направления полета пуль и положения стреляных гильз относительно тел.
– Понятно. Продолжайте.
– Мы также считаем, что убийца дал три очереди. Сначала – вперед, слева направо, поразив нескольких человек, сидевших в передней части салона, тех, которые на схеме обозначены номерами один, два, три, восемь и девять. Номер один – это водитель, номер два – Стенстрём.
– А потом?
– Потом он обернулся, скорее всего, направо и сделал следующую очередь в тех, кто сидел сзади. Причем опять-таки стрелял слева направо. При этом он застрелил номера пять, шесть, семь и ранил номер четыре, то есть Шверина. Шверин лежал навзничь в проходе сзади. Мы объясняем это тем, что он сидел на продольном сиденье автобуса, слева от выхода, и успел встать. Поэтому его зацепил последний выстрел.
– А третья очередь?
– Она была сделана снова вперед, – сказал Мартин Бек. – На этот раз – справа налево.
– Оружием был автомат?
– Да, – ответил Кольберг. – Вероятнее всего. Если это был армейский автомат…
– Минутку, – перебил его Хаммар. – Сколько времени могло понадобиться на все это? На то, чтобы сделать очередь вперед, повернуться, дать очередь назад, снова выстрелить вперед и сменить магазин?
– Поскольку нам еще неизвестно, какого рода оружием он воспользовался… – начал Кольберг, однако Гунвальд Ларссон прервал его:
– Приблизительно десять секунд.
– А как он выбрался из автобуса? – спросил Хаммар.
Мартин Бек обратился к Эку:
– Давай, это по твоей части.
Эк пригладил седые волосы, откашлялся и начал:
– Передняя входная дверь была открыта. Вероятнее всего, именно этим путем убийца и покинул автобус. Чтобы ее открыть, он должен был пройти по центральному проходу к кабине водителя, протянуть руку над или рядом с трупом и повернуть рычаг.
Эк снял очки, протер платком стекла и подошел к стене.
– Я попросил сделать увеличенные копии двух рисунков, которые используются при инструктаже водителей, – сказал он. – Вот они. На одном рисунке изображен общий вид кабины, на другом – рычаг автомата, открывающего двери. На первом рисунке номер пятнадцать – это кнопка, отключающая ток от двери, а рычаг автомата, открывающего дверь, обозначен номером восемнадцать. Рычаг находится слева от руля, чуть наискосок, у бокового окна. Рычаг, как это видно на втором рисунке, может находиться в пяти разных положениях.
– Из этого рисунка ни черта не видно, – заметил Гунвальд Ларссон.
– В горизонтальном положении, или в позиции номер один, – невозмутимо продолжал Эк, – все двери закрыты. Во второй позиции, когда рычаг перемещен вверх, открывается передняя дверь, а в позиции три, когда рычаг передвинут еще выше, – и первая, и вторая двери. Рычаг можно также передвинуть вниз – позиции четыре и пять. В четвертой позиции открывается передняя дверь, в пятой – снова обе двери.
– Подытожим, – предложил Хаммар.
– Итак, – сказал Эк, – тот, кто стрелял и кто находился предположительно возле задней двери, должен был пройти по центральному проходу к кабине водителя. Потом ему надо было наклониться над водителем, навалившимся на руль, и передвинуть рычаг в положение четыре. Таким образом он открыл бы переднюю дверь, то есть ту самую, которая оставалась открытой, когда прибыл первый патрульный автомобиль.
Мартин Бек сразу уцепился за нить.
– Действительно, – сказал он. – Есть признаки, указывающие на то, что последние выстрелы были сделаны тогда, когда стрелявший двигался по проходу в переднюю часть автобуса. Очередь сделана справа налево. Одним из этих выстрелов, по-видимому, был убит Стенстрём.
– Техника ближнего боя, – вставил Гунвальд Ларссон. – Круговая.
– Гунвальд минуту назад сделал очень меткое замечание, – сухо заявил Хаммар. – Он сказал, что ничего не понимает. Это указывает на то, что преступник был знаком с устройством автобуса и разбирался в его приспособлениях.
– Как минимум он умел обращаться с рычагом, открывающим двери, – педантично уточнил Эк.
В кабинете наступила тишина. Хаммар наморщил лоб. Наконец он сказал:
– Значит, вы считаете, что кто-то вдруг встал посреди автобуса, перестрелял всех, кто в нем находился, и потом спокойно ушел? И никто не успел среагировать? И водитель ничего не заметил в зеркало?
– Нет, – ответил Кольберг. – Не совсем так.
– А как же?
– Кто-то со снятым предохранителем и готовым к стрельбе автоматом спустился по задней лестнице со второго этажа автобуса, – сказал Мартин Бек.
– Тот, кто какое-то время сидел наверху один, – добавил Кольберг. – Тот, у кого было время, чтобы выбрать самый подходящий момент.
– Водитель может знать, есть ли кто-нибудь на верхней площадке? – спросил Хаммар.
Все выжидающе посмотрели на Эка, который снова откашлялся и сказал:
– В лестницу встроен фотоэлемент. Он связан со счетчиком на приборной доске. Каждый раз, когда кто-нибудь, купив билет у водителя, поднимается на второй этаж, счетчик прибавляет единицу. Водитель все время контролирует, сколько пассажиров находится наверху.
– А когда обнаружили автобус, счетчик показывал ноль?
– Да.
Хаммар несколько секунд стоял молча. Потом сказал:
– Нет. Здесь что-то не так.
– Где именно? – поинтересовался Мартин Бек.
– В реконструкции.
– Почему? – спросил Кольберг.
– Все слишком хорошо продумано. Сумасшедший, совершающий массовое убийство, не действует по такому тщательно разработанному плану.
– Ничего подобного, – заявил Гунвальд
