Ларссон. – Тот псих, который прошлым летом в Америке расстрелял с башни больше тридцати человек[155], все дьявольски тщательно продумал. Он даже еду с собой взял.
– Да, – согласился Хаммар. – Однако одного он все-таки не предусмотрел.
– И чего же?
На этот вопрос ответил Мартин Бек:
– Того, как оттуда выбраться.
12
Семью часами позже, в десять вечера, Мартин Бек и Кольберг все еще находились в управлении полиции на Кунгсхольмсгатан.
Уже было темно, дождь прекратился.
Кроме этого, ничего достойного внимания не произошло. На официальном языке это называлось «ход расследования без изменений».
Раненый в Каролинской больнице по-прежнему находился в предсмертном состоянии.
В течение дня явилось двадцать свидетелей, готовых дать показания. Девятнадцать из них, как оказалось, ехали другими автобусами.
Единственным оставшимся свидетелем была восемнадцатилетняя девушка, которая села на Нюбруплан и проехала две остановки до Сергельсторг, где пересела в метро. Она сказала, что вместе с ней вышло несколько пассажиров, и это выглядело правдоподобно. Ей удалось опознать водителя, но это было все.
Кольберг непрерывно кружил по кабинету и не спускал глаз с двери, словно ожидал, что кто-то дернет ее и ввалится в кабинет.
Мартин Бек стоял перед висевшей на стене схемой. Заложив руки за спину, он перекатывался с носков на пятки. Эта раздражающая привычка появилась у него много лет назад, когда он еще служил простым патрульным, и до сих пор ему никак не удавалось от нее избавиться.
Их пиджаки висели на спинках стульев. Рукава рубашек были подвернуты. Галстук Кольберга лежал на столе, а сам он потел, хотя в кабинете было совсем не жарко. Мартин Бек зашелся в долгом приступе кашля, потом, в задумчивости сжав пальцами подбородок, продолжил изучать схему.
Кольберг на секунду остановился, критически оглядел его и констатировал:
– Сил нет слушать твой кашель.
– Ты с каждым днем все больше становишься похож на Ингу.
В этот момент вошел Хаммар.
– Где Ларссон и Меландер?
– Ушли домой.
– А Рённ?
– В больнице.
– Ах да. Есть какие-нибудь новости оттуда?
Кольберг покачал головой.
– Завтра получите пополнение.
– Пополнение?
– Для усиления. Из провинции.
Хаммар сделал маленькую паузу и многозначительно добавил:
– Посчитали, что это необходимо.
Мартин Бек долго и старательно вытирал нос.
– Кто это? – поинтересовался Кольберг. – Впрочем, может, лучше спросить, сколько их?
– Завтра из Мальмё прибудет некий Монссон. Вы его знаете?
– Я встречал его, – ответил Мартин Бек без тени энтузиазма в голосе.
– Я тоже, – дополнил Кольберг.
– Также к нам хотят направить Гуннара Ольберга из Муталы.
– Парень что надо, – вяло произнес Кольберг.
– О других мне неизвестно, – сказал Хаммар. – Сказали, что еще кто-то приедет из Сундсвалля. Кто именно, не знаю.
– Ладно, – отозвался Мартин Бек.
– Конечно, если раньше вы сами не закончите это дело, – угрюмо заключил Хаммар.
– Гм, – хмыкнул Кольберг.
– Факты, судя по всему, указывают на то, что… – Хаммар осекся и испытующе посмотрел на Мартина Бека. – Что с тобой?
– Простуда.
Хаммар продолжал смотреть на него. Кольберг попытался отвлечь внимание Хаммара и продолжил за него:
– Факты, судя по всему, указывают на то, что вчера вечером кто-то застрелил в автобусе девять человек. И что преступник, следуя известным в мире случаям громких массовых убийств, не оставил никаких следов и не был схвачен. Конечно, он мог покончить с собой, но поступил ли он так, нам неизвестно. У нас имеются две существенные зацепки: пули и гильзы, по которым, возможно, удастся выйти на оружие, которым воспользовался убийца, а также раненый в больнице, который, может быть, придет в сознание и скажет, кто стрелял. Он сидел сзади и поэтому не мог не видеть убийцу.
– Так, – сказал Хаммар.
– Это немного, – продолжил Кольберг. – Особенно если этот Шверин умрет или окажется, что он потерял память. У него тяжелое ранение. К тому же нам неизвестен мотив преступления. И нет ни единого стоящего свидетеля.
– Может быть, они еще объявятся, – сказал Хаммар. – А мотивы – это тоже не проблема. Массовые убийства совершают преимущественно психопаты, а мотивы их поведения являются часто элементами их болезненного бреда.
– Наверно, – сказал Кольберг. – Научной стороной дела занимается Меландер. Наверно, он скоро получит выводы.
– Наш самый большой шанс… – сказал Хаммар, взглянув на часы.
– Это внутренний голос интуиции, – закончил за него Кольберг.
– Вот именно. В девяти случаях из десяти именно благодаря ей удается изобличить преступника. Не задерживайтесь допоздна, это ничего не даст. Лучше, чтобы к завтрашнему дню вы хорошо выспались. Спокойной ночи.
Он вышел, и в кабинете стало тихо. Через несколько секунд Кольберг вздохнул и спросил:
– Что с тобой происходит?
Мартин Бек не ответил.
– Стенстрём?
Кольберг сам себе кивнул и философски сказал:
– Подумать только, сколько я ругал этого парня все эти годы. А теперь вдруг его нет, он погиб.
– Этот Монссон, – вдруг спросил Мартин Бек. – Ты помнишь его?
– Это тот, с зубочисткой, – кивнул Кольберг. – Не нравится мне этот массовый забег. Было бы лучше, если бы мы занялись этим делом самостоятельно. Ты, я и Меландер.
– Ну, Ольберг тоже пригодился бы.
– Конечно, – согласился Кольберг, – но сколько убийств было у него в Мутале за последние десять лет?
– Одно.
– Вот именно. Кроме того, я не переношу манеры Хаммара произносить перед нами банальности и очевидные истины. «Внутренний голос интуиции», «психопаты», «элементы болезненного бреда». Полный набор.
На некоторое время вновь наступила тишина. Потом Мартин Бек взглянул на Кольберга и спросил:
– Ну?
– Что «ну»?
– Что Стенстрём делал в том автобусе?
– Вот именно, – сказал Кольберг. – Какого черта он делал там? Может, он был с девушкой, сидевшей рядом с ним. С медсестрой.
– Вряд ли он взял бы оружие на свидание с девушкой.
– А может, он сделал это, чтобы произвести впечатление.
– Он был не из таких, – сказал Мартин Бек. – Ты знаешь об этом не хуже меня.
– Однако он часто носил с собой пистолет. Чаще, чем ты. И намного чаще, чем я.
– Да. Когда был на службе.
– Я виделся с ним только на службе, – сухо заявил Кольберг.
– Я тоже. Без сомнения, он был убит одним из первых в том проклятом автобусе. И, несмотря на это, все же успел расстегнуть две пуговицы плаща и вытащить пистолет.
– Это говорит о том, что плащ он расстегнул раньше, – задумчиво произнес Кольберг. – Только непонятно, зачем он это сделал.
– Согласен.
– Как сегодня говорил Хаммар на реконструкции?
– Он говорил примерно следующее, – сказал Мартин Бек. – «Здесь что-то не так: сумасшедший, совершающий массовое убийство, не действует по такому тщательно разработанному плану».
– Ты считаешь, он прав?
– В принципе, да.
– Это означало бы…
– Что тот, кто стрелял, вовсе не был сумасшедшим. Точнее, это
