Медаль крови.
— О, я помню, Редгар тоже что-то о ней говорил, — промямлил Борво.
— Медаль — миф, — наотмашь отсек Диармайд.
— Любой гном бы тебе за эти слова дал в рожу, — сказал Стенн.
— Ну ты же сдержался, — Дей не остался в долгу.
— Медаль существует, — жестко резюмировал Хольфстенн.
— Только в байках пьяных гномов в тавернах, — упорствовал Диармайд.
— Что еще? — вопросом призвала к порядку Данан. Дей и Стенн недобро переглянулись, но сочли за лучшее замолчать. Поскольку предложений не следовало, Данан выдала еще одно: — Фиал бурь.
Стенн кивнул:
— А, тоже наслышан, ага. Но он вроде тоже уже как несколько столетий потерян? — Стенн глянул на Жала, видимо, от того, что артефакт был эльфийский. Но тут Жал подсказать не мог.
— Плеть безмолвия, — вставил Дей, чтобы не отставать. — Она надежно охраняется в Талнахе.
— В Талнахе? — со скепсисом Данан подняла бровь. С известных пор это место не представлялось ей надежным. — И кто его там охраняет, маги, которых боится Гартамас?
— Справедливо, — признал Дей, прочувствовав суть укола.
— Есть разные клинки, — прикинула Эдорта. По крайней мере, с полдюжины именных мечей мог припомнить каждый пехотинец старше десятника.
— Есть, — согласился Жал, — но магов едва ли интересуют мечи.
— Почему это? — одинаково недовольно спросили Борво и Дей. Переглянулись между собой, словно удивленные, что кого-то еще, кроме него самого, могли возмутить слова эльфа.
— Каким бы могучим ни был меч, он в любом случае может поразить ограниченное количество врагов за раз. Заколдованный меч — это всегда попытка не-мага обойти врагов за счет магии. Сами чародеи подобными полумерами не размениваются. — На памяти остальных Жал впервые удостоил их столь развернутого объяснения. Дей помнил и другие выговоры от эльфа, но, естественно, никому о них не распространялся.
— По опыту знаешь о заколдованных клинках? — прищурилась Эдорта. Разумеется, Ллейд, направляя, рассказал ей о Жале все, что ему, в свою очередь, сообщил Гессим. — Неудивительно, с твоим ремеслом, но…
— Меч мечу рознь, — перебивая, уперто поддержал её Дей. Склочная тяга лейтенанта делать все назло и наперекор эльфу за минувшее утро изрядно доконала и Стенна, и Данан.
— Жал прав, — жестко настоял гном.
— Он же эльф, — шикнул Дей. — Разве ты не должен с ним спорить?
— Я должен отрезать тебе яйца, чтобы ты, наконец, угомонился, — потеряв всякое терпения рявкнул Хольфстенн. — Слушайте сюда, мы ведь все в последние дни копошились в хрониках. Кто-нибудь натыкался на записи об участии темных эльфов в пятой пагубе?
Путники переглянулись: похоже, никто.
— А причем здесь это? — спросил Борво. — Мы же обсуждали вторую только что… Или я заснул?
— Мы, вроде как, обсуждаем артефакты, и то, что темные спасались от Пятой Пагубы натуральным бегством, значит, что посох они себе так и не смогли вернуть, — заключил гном. Глаза все остальных без исключений были настолько полны абсурдного вопроса: «Какого черта тут происходит и о чем ты лопочешь?!», что Стенн принялся рассказывать. — Все в курсе, что у темных эльфов беспрерывная междоусобица?
Дей кивнул первым — в свое время по указу Реда он повел отряд в разведку по этому делу, и в лесах Крайнель его и потерял, с трудом вернувшись в одиночку. Вечный, сколько времени прошло…
— Междоусобица. Со времен четвертого архонта, — сказал лейтенант вслух с убежденностью бывалого лазутчика и бойца.
— После четвертого архонта, — исправил Стенн. — Четвертая пагуба разразилась у темных эльфов в Тэхт’Морниэ, это я вам и без всяких книжек могу сказать. И они отбились от неё не хуже остальных. Но падение темных наступило после Пагубы. Любой гном это знает, будь то руамардец или таз’гаротец, потому что день победы над темными эльфами мы празднуем до сих пор. Ежегодно и все.
— Какое это имеет отношение к делу? — поторопил его Борво. Длинные рассказы он не любил со времен откровений Данан про девять домов магии.
— У владыки Тэхт’Морниэ был посох, символ власти, установленный у темных с не пойми каких времен — Длань Безликого. Так вот, после гибели архонта король не прожил и месяца. Он погиб, и посоха при нем не нашли. Тогда Руамард и Таз’Гарот воспользовались шансом, которого ждали веками, сжали темных с двух сторон и отняли у них половину подземелий. Ну, если вы не в курсе, гномы воевали с темными за подземелья с тех пор, как обрели свободу от Ас-Хаггарда.
— Из-за этого половина эльфийских кланов выползла наверх! — прозрел Диармайд. — Им некуда было бежать, потому что гномы сдавили их, а другие эльфы не приняли. Только почему?
Стенн повел плечом:
— Насчет распрей у темных можно только предполагать. Очевидно, что спонтанная смерть короля не несла ничего хорошего. Насколько я слышал, в смерти правителя объявили его наследника — уж слишком неожиданной она вышла. Не все, разумеется, поддержали эту версию. Но свое дело она сделала — конфликт была запущен, кланы сцепились, размениваясь новыми союзами каждый день.
— И даже если посох и уцелел, никто не кинулся его искать, верно? — не спрашивая, проговорила Данан. — Все дружно бились за власть, наплевав на её жалкий символ. — Она нахмурилась, обдумывая услышанное, почесала губу. — То есть, исконно подземелья были только гномьей вотчиной, так?
— Да, это вроде не секрет, — скорчил простецкую роду Стенн.
— Тогда главный вопрос: почему гномам не удавалось выдавить темных раньше? Что там за посох такой?
Жал безмолвно усмехнулся, на мгновение задержав взгляд на Данан. Затем посмотрел на Хольфстенна и встретился с ним взглядом: гном глядел на товарища с большим пониманием.
— Длань Безликого, — говорил Стенн, — описана как сила абсолютного подчинения. Если я правильно помню, он не может за раз поработить десять тысяч гномов… ну или других бойцов, — тут же поправился рассказчик, — но все, до чего может дотянуться любое другое заклятие, сотворенное с его помощью, оказывается под влиянием посоха. И если Длань при тебе, делай потом с попавшими под чары посоха, что хочешь. — Стенн на мгновение замолчал, почесал шею сзади. Потом закончил — без особой печали, но таким тоном, словно говорил о событиях, которые застал сам. — Таз’гаротцы и руамардцы не понаслышке знают, что значит убивать своих братьев. И сестер.
— Как, интересно, он тогда был разрушен? — озадачился Диармайд. — Посох, я имею в виду. Неужели он толком не охранялся?! Иначе как бы его вообще вынесли за пределы Тэхт’Морниэ?
— Легко, — ответил Жал. — Не нужно много ума, чтобы спереть одну палку. Особенно кому-то вроде
