Читаем без скачивания Происхождение человека и человечества. - Юрий Губин

Отсутствие желания владеть чужими территориями было настолько устойчивым психологическим фактором, что он распространился во времени вплоть до первобытных племён Homo Sapiens, которые наполнили его мистикой с элементами сопричастности (партиципации). В этой связи необходимо привести выдержки из книги Леви-Брюля «Сверхъестественное в первобытном сознании» из главы IX. «Эта общественная группа не только хозяин данной территории, имеющий исключительное право охотится на ней или собирать плоды. Территория принадлежит данной группе в мистическом значении слова: мистическое отношение связывает живых и мёртвых членной группы с тайными силами всего рода, населяющими территорию, позволяющими данной группе жить на территории, с силами, которые, несомненно, не стерпели бы присутствия на ней другой группы. Точно так же, как в силу интимной сопричастности всякий предмет, бывший в непосредственном и постоянном соприкосновении с человеком,- одежда, украшения, оружие и скот – есть этот человек.

Таково мышление первобытного человека. Поэтому предметы часто после смерти человека не могут принадлежать никому другому, сопутствуя ему в новой жизни; точно так и часть земли, на которой живёт человеческая группа, есть сама эта группа: она бы не смогла жить нигде больше, и всякое другое коллективное образование, если бы оно захотело завладеть этой территорией и утвердиться на ней, подвергла бы себя самым худшим опасностям. Вот почему мы видим между соседними племенами конфликты и войны по поводу нарушения границ, набегов, нападений, но не встречаем завоеваний в собственном смысле слова. Разрушают, истребляют враждебную группу, но не захватывают её земли. Да и зачем завоёвывать землю, ежели там неминуемо предстоит столкнуться с внушающей страх враждебностью духов всякого рода, животных и растительных видов, являющихся хозяевами этой территории которые, несомненно, стали бы мстить за побеждённых? На завоёванной территории жить было нельзя, а умереть пришлось бы обязательно».

О том, что постоянные столкновения между мужскими группами архантропов разных праобщин* имели место, говорят многие археологические находки. Например найденная крышка взрослого мужчины - питекантропа IV была разбита ударом нанесённом с большой силой потому, что удар с меньшей силой не проломил бы черепную кость большой толщены которую имели архантропы. При детальном изучении повреждений исследователь денной археологической находки Ф.Вайденрейх (Weidenreich F.1945) сделал вывод, что они были сделаны ещё при жизни данного питекантропа. Кроме того, Вайденрейхом обследованы 4 черепа синантропов (VI,X,XI,XII) на которых чётко просматриваются признаки насильственной смерти. Повреждения имеют различный характер. Первые нанесены какими-то орудиями ударного действия. Вторые нанесения какими-то острыми предметами, вполне возможно составными орудиями камень-дерево типа топора. Кости скелетов так же расколоты по вдоль, скорее всего, для того чтобы достать костный мозг. Основы черепов были удалены, для извлечения головного мозга.

Таким образом, можно сделать вывод, что грегарный отбор изолировал территориально популяции архантропов друг от друга путём выработки конкретных сценариев охоты на определённые виды животных, на которых они только и могли охотиться. Этим было предотвращены повсеместные истребительные конфронтации, но каков побудительный механизм для проведения данного процесса, это одному Господу Богу известно.

 Кроме того, должно было существовать и, скорее всего, существовало другое направление в отношениях, как между мужскими группами, так и между полами. Произошло отделение таких популяций от поздних архантропов/ранних палеоантропов. Одно направление продолжила сукцессионный ряд к человеку, второе сформировало неандертальцев.

На основании изученных фактов Вайденрейх (Weidenreich 1943,1945) сделал вывод, что «одной из главных причин смерти ранних людей было их убийство своими же товарищами». Что там греха таить каннибализм у архантропов и ранних палеоантропов, был распространён довольно широко. А своих ли товарищей? Архантропы были уже людьми, хотя и древними и жестокость против членов своих праобщин извела бы человека как вид. Это же прописная истина! Но почему-то все очень верят, что архантроп мог вот так просто, ради пополнения пищевых запасов убить члена своего же коллектива. Абсурд! Да при такой политике они бы перебили себя ещё в начале формирования своего вида. Ведь намного проще убить своего, чем рисковать на охоте с неизвестным результатом. Но убийство мужчин-архантропов, членов соседних, праобщин не считалось большим грехом потому, что они их не представляли подобными себе.

 Можно сказать, что мышление архантропов из-за крайней обособленности картин мира и культурных ценностей было таковым, что другие популяционные группы не воспринимались как себе подобные. Поэтому каннибализм у поздних архантропов/ранних палеоантропов (о данном феномене говорят, например материалы исследования Ф. Вейденрейха о которых мы уже говорили), можно считать началом формирования общественного сознания, а значит и коллективной воли. Без данных психологических феноменов принципиально невозможна тесная сплочённость в праобщинах как реакции на преодоление постоянных трудностей неизменной совместной жизни. Всех остальных, не членов их сообщества они воспринимали как животных, на которых можно было охотиться. Поэтому употребление в пищу себе подобных для архантропов и палеоантропов не было в прямом смысле каннибализмом и не было таких понятий как вооружённый конфликт или война это была просто охота. Такой феномен психического состояния имеется у большинства первобытных племён. Ни какой значимой разницы между охотой и войной у них нет. Человек, не принадлежащий к общине, является такой же добычей, как и любое другое животное.

 Такое положение в среде архантропов, а тем более палеоантропов могло возникнуть только при одновременном осознании и отождествлении своих праобщин с территорией, которую данные популяции занимали. С теми процессами, которые на ней происходили. С теми животными, которые там водились и теми природными продуктами питания, которые там собирались. Вся данная природно-социальная система архантропами, а впоследствии и палеоантропами воспринималась как единое целое, неотъемлемая часть данного человеческого коллектива, в постоянном режиме партиципации (сопричастия).

Конечно, охотничье - пастушечьи действия с определёнными видами животных относились к тем праобщинам древнего человека, которые обитали в районах с постоянной миграцией животных. Но ведь существовали такие территории, где сезонные изменения были не ярко выражены. Это были территории со средними для существования климатическими составляющими, которые предполагали некоторое достаточное постоянство в определённых растительных и животных пищевых ресурсах, зависящих от времён года. Например, горные козлы в горах и тюлени по берегам океанов, а так же некоторые группы палеоантропов занимались и рыболовством. Об этом говорят данные раскопок на берегах Нила, и рек Европы. Много остатков лососей было обнаружено в мустьерских горизонтах Кударо I (Южная Осетия).

 В средних широтах, а так же в предэкваториальных зонах, т.е. в местах относительно постоянного обитания животных с элементами коротких маршрутов сезонных миграций, стали оформляться стоянки оседлых праобщин. В них стали создаваться картины мира и их надстройки во многих элементах отличные от картин мира и надстроек кочевых популяций. Скорее всего, эти картины мира во многом были схожими с первыми картинами мира формирующихся архантропов, когда они ещё только начали покидать экологическую нишу. Поэтому отношение их членов к территориям и животным на них обитающих было так же несколько иное. В них стал вырабатываться комплекс определённых правил поведения на территориях прилегающих к постоянным местам проведения охотничьих мероприятий. Данные правила, затем переходили в разряд мононорм. От членов праобщин даже тех, кто не участвовал в охоте, требовалось строгое их соблюдение. Непосредственно перед охотой ограничивались или даже строго пресекались некоторые виды социальной и хозяйственно-бытовой деятельности, а так же на половое соитие, если оно приходилось на время подготовки к охоте. Кроме того, ограничивалась свобода передвижений в районе концентрации животных или на пути их движения на пастбища, водопой, отдых и т.д. Нарушение таких мононорм могло привести к тому, что потревоженные объекты охоты могли уйти из опасного места или свернуть с ожидаемого маршрута, что нарушало привычное течение раз и навсегда определённых охотничьих процессов и вело к неудачам. Поэтому все охотничьи мероприятия при оседлом образе жизни и при плавном течении событий, а так же соблюдении определённых норм поведения и знания повадок животных, были обречены на удачу.