Ранду опять пришлось велеть встать, на сей раз кайриэнцам, с айильцамн он успел позабыть об обычаях по эту сторону Хребта Мира — обыкновении кланяться налево-направо да то и дело на колени бухаться. Ему пришлось также попросить представить их, но кайриэнцы назвались сами. Лейтенант, лорд Мересин из Дома Даганред, — его кон был испещрен вертикальными волнистыми линиями красного и белого цветов — и лейтенант, лорд Дарикайн из Дома Анналлин, кон которого целиком покрывали красные и черные квадратики. Странно, что они оказались лордами. Хотя лорды в Кайриэне возглавляли войска и командовали солдатами, они не брили себе головы и не поступали на военную службу. Или так было раньше — ныне, по-видимому, многое изменилось.
— Милорд Дракон! — Мересин чуть запнулся на этих словах. И он, и Дарикайн были светлокожими, стройными, с узкими лицами и длинными носами, но Мересин казался немного массивнее товарища. И, судя по виду, за последнее время они изрядно оголодали. Мересин торопливо, будто боясь, что его прервут, заговорил: — Милорд Дракон, Кайриэн продержится. Еще несколько дней, наверное, десять или двенадцать, но, если вы хотите спасти город, нужно спешить!
— Поэтому мы и отправились из города, — сказал Истин, пронзив Мересина мрачным взглядом. Оба кайриэнца ответили ему не менее угрюмыми взорами, но к недовольству и вызову в их глазах примешивалась покорность. Истин пятерней смахнул со лба густые волосы. — За подкреплением, милорд Дракон. Разослали во все стороны небольшие отряды. — Он поежился, несмотря на бисеринки пота на лбу, и голос его стал глухим и отстраненным: — Когда мы пустились в путь, нас было больше. Я видел, как упал Бэрен. Он так кричал — копье попало ему в живот. Больше он никогда не срежет колоду… Мне бы сейчас кружку крепкого бренди.
Эдорион, хмурясь, вертел в обтянутых латными перчатками руках свой шлем.
— Милорд Дракон, город, может, и продержится еще немного, но даже если эти айильцы станут сражаться с теми, то весь вопрос в том, успеете ли вы привести их вовремя. Лично я думаю, что десять-двенадцать дней — излишне оптимистический срок. По правде сказать, за подмогой я отправился лишь потому, что считал: погибнуть от копья куда лучше, чем попасть в их лапы живьем, когда они прорвутся за стены. Столица переполнена беженцами, удиравшими от айильцев. В городе не осталось ни одного голубя, ни одной собаки. Думаю, в скором времени там и крыс не останется. Единственно, что хорошо, — пока у стен этот Куладин, никто, похоже, и не думает зариться на Солнечный Трон. О нем уже никто не волнуется.
— На второй день он призвал нас сдаться Тому-Кто-Пришел-с-Рассветом, — вставил Дарикайн, за что удостоился от Эдориона строгого взгляда. Тот явно был недоволен, что его перебили.
— И Куладин устраивает себе потеху с пленниками, — сказал Истин. — Там, где из лука не дострелить, но со стен все видно. И откуда хорошо слышны вопли несчастных. Испепели Свет мою душу, но я не пойму, то ли он желает нашу волю сломить, то ли просто так забавляется. Время от времени они разрешают крестьянам бежать к городу, а потом расстреливают всех из луков, когда бедолаги считают, что вот-вот окажутся в безопасности. Если, конечно, Кайриэн можно назвать безопасным местом. Всего лишь крестьяне, но… — Он не договорил и нервно сглотнул, словно только сейчас вспомнил, как Ранд относится к «всего лишь крестьянам». Ранд просто смотрел на Истина, но тот будто съежился и едва слышно вновь забормотал о бренди.
Эдорион воспользовался возникшей паузой:
— Милорд Дракон, главное, что столица продержится до вашего прихода, если вы сумеете добраться до города побыстрее. Первый штурм мы отбили с трудом из-за того, что загорелась Слобода…
— Пламя чуть не перекинулось на город, — встрял Истин. Насколько помнил Ранд, дома в Слободе, которая представляла собой город вокруг стен Кайриэна, были в большинстве своем деревянными. — Не будь поблизости реки, пожар обернулся бы сущим бедствием.
Второй тайренец продолжил, едва дав договорить приятелю:
— …но лорд Мейлан хорошо спланировал оборону, и у кайриэнцев, похоже, на время сыскалось мужество. — Последние слова заставили нахмуриться Мересина и Дарикайна, но Эдорион то ли не заметил их сердитых взглядов, то ли сделал вид, что не заметил. — Если повезет, семь дней, самое большее восемь. Если вы сумеете… — Тяжелый вздох, и Эдорион будто весь сдулся. — Я не видел ни одной лошади, — заметил он словно про себя. — Айильцы верхом не ездят. А пешим маршем вам не привести людей вовремя.
— Сколько? — спросил Ранд у Руарка.
— Семь дней.
Мангин кивнул, а Истин рассмеялся:
— Сгори моя душа, да мы столько верхом сюда добирались! Если вы полагаете, будто способны за такой срок проделать тот же путь пешими, то, должно быть… — Почувствовав на себе взгляды айильцев, Истин откинул с лица прямые волосы. — В этом городишке есть бренди?
— Сейчас важно, не как быстро сумеем добраться мы, — тихо промолвил Ранд, — а как быстро успеете проделать обратный путь вы — если спешите нескольких своих людей и освободившихся лошадей возьмете заводными. Я хочу, чтобы Мейлан и Кайриэн знали: помощь идет. Но, кто бы ни отправился с этой вестью, нужно быть уверенным, что он будет держать язык за зубами, если его схватят Шайдо. Незачем Куладину знать больше того, что он сумеет узнать сам.
Истин побледнел — лицо у него стало светлее, чем у кайриэнцев.
Мересин и Дарикайн дружно упали на колени, схватили Ранда за руки и принялись их целовать. Он не отнимал рук, насколько хватило терпения. Один из советов Морейн, кстати, весьма здравый, заключался в том, чтобы не оскорблять людских обычаев, сколь бы странными или даже отталкивающими они ни казались — если только тебе не нужно до зарезу так поступить, но и в таком случае лучше дважды подумать.
— Мы пойдем, милорд Дракон, — еле слышно вымолвил Мересин. — Благодарю вас, милорд Дракон. Спасибо! Пред Светом клянусь, я скорее умру, чем скажу хоть слово — только отцу или Благородному Лорду Мейлану.
— Да пребудет с вами Благодать, милорд Дракон, — добавил второй кайриэнец. — Да пребудет с вами Благодать и да осияет вас вечно Свет! Я ваш, до самой смерти.
Ранд позволил и Мересину заявить о своей верности милорду Дракону до гроба, а потом решительно высвободил руки и велел обоим лейтенантам встать.
Ему не понравилось, как они смотрели на него. Эдорион окликнул их как своих гончих, но люди не должны так смотреть ни на кого — по-собачьи преданно, точно на милостивого хозяина.
Эдорион глубоко вдохнул, надув розовые щеки, потом медленно выпустил воздух:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
