оружия, изменением местности.
Она пошла дальше. Феи свободно творили в Закулисье самые сложные формулы по щелчку пальцев. Значит, люди тоже могли. Мировоззрение мешало. Оковами сковывало руки и разум практиков.
У Фреи ушли годы, чтобы научиться закреплять связи в грезах. Синдесиолог начала с малого. Тело принадлежало ей, каждая частичка была продолжением тела, поэтому она владела каждой частичкой, как всем телом. Фрея надрезала ноготь, вдавливала в цель палец и оставляла внутри кусочек себя. Так создавалась связь.
На эту мелочь ушло слишком много времени, но это того стоило. Никто не ожидал подобного.
— Удивлена, что слышу это от тебя, — не упустила шанса Фрея. — Я была о тебе лучшего мнения.
Почтенная скрестила руки на груди и закатила глаза.
«Изображает раздражение, — подумала синдесиолог. — Слишком фальшиво».
— Какой-то трюк с душой? — предположила фея. — Феи Джеймса увидят связь и распознают ловушку.
«Или она правда такая дура? Нет. Слишком опасно так думать».
— Синдесиология, помимо связей, изучает душу. В эпоху Раскола практики воспринимали ее как клубок всех связей человека. Только после обнаружилось, что это механизм для записи изменений с телом и разумом.
Почтенная удовлетворенно кивнула. Фрея продолжила:
— Вне собственного кокона душа записывает изменения с «псевдотелом» и переносит на настоящее. Включая все созданные в грезах связи.
— Феи увидят ее, — повторила фея. — И Джеймс поймет сразу.
— Как выглядят связи, что тянутся на далекие расстояния?
— Как оборванные нити. Но все же...
— В грезах и на Сцене. Все будет выглядеть одинаково, — перебила синдесиолог. — Держи мальчонку подальше от меня. Не подпускай близко к моему дому и к Гисли. Тогда этот изврат ничего не поймет до самого конца.
— Ладно, — развела руками Почтенная.
Фрея качнулась на стуле. Деревянные ножки мерзко заскрипели.
Гисли создавала новые стулья, на которых качалась от скуки. Они не издавали ни звука.
Мировоззрение меняло под синдесиолога все, чего она касалась. Скатерть покрывалась желтыми пятнами, дерево гнило, стулья начинали скрипеть.
Все ради раздражения собеседницы. Фрея мешала ей думать, просчитывать подходящую ложь.
Настало время вопросов. Почтенная задолжала парочку.
— Мне любопытны вестники.
— Нет, — отрезала фея. — О них я не разговариваю.
— Сомневаюсь, — возразила синдесиолог. — Сомневаюсь, что ты сказала то же самое Джеймсу. И сомневаюсь, что у тебя есть хоть какой-то выбор. Откажешься, и я вырву из мальчонки душу. Глядишь, через десятки лет найдешь такого же дурака.
Почтенная задумалась. Нахмурилась и сказала:
— Душу ты вырвать не можешь. Но хорошо. Какой вопрос?
— Как изгнать вестника? Думаю, этот изврат призовет посланника богов, когда мы загоним его в угол.
— Нужно разорвать связь между якорем и вестником.
— Так просто? — не поверила ушам Фрея. Слишком легко. От скульпторов Сцены она ожидала другого.
— Что есть, то есть, — пожала плечами фея.
— Второй вопрос: есть ли такие, которых не изгнать?
— Конечно.
Мгновенный ответ. Ни секунды на размышления. Она готовилась к этому разговору? Проигрывала его раз за разом в своей искусственной голове?
Фрея подавила раздражение. Козукова фея! Снова интриги? Синдесиолог играла в ее игру? Сколько из происходящего было продумано наперед? Слишком много вопросов. И самый главный: «Как помешать этой фее?»
— Есть те, кто отпечатывают свое существование, — продолжила Почтенная. — А также те, кто отворачивают любое воздействие на себя.
— Нужны подробности.
— Вестники используют свои силы на самих себе. Не намерено. Это что-то вроде инстинктов.
Фрея хмыкнула, призывая продолжить.
— Это все. Такого ответа достаточно?
— Достаточно, — кивнула синдесиолог. — Еще вопрос.
— Я ответила на все, — возразила фея.
— Ты на стороне вестников?
Вопрос ошеломил Почтенную. Фрея впервые увидела неподдельное удивление на лице этого чудовища. Еще одна игра? Обычно фея не выражала никаких чувств, кроме жалких пародий.
— Удивлена, — призналась Почтенная и усмехнулась. — Весьма забавный вопрос.
— Это не ответ.
— На своей, — спокойно произнесла фея. — Я на своей стороне.
Удовлетворительно. Фрея ожидала подобного ответа. Другие вызывали подозрения. Скажи Почтенная, что она на стороне Фреи и Алекса, синдесиолог рассмеялась бы ей в лицо. Отличная шутка. Так мог ответить разве что мальчонка.
— Когда Джеймс будет угрожать тебе, — начала Фрея и замолчала. Дала обдумать сказанное. Она не сомневалась: после побега изврат силой склонит эту парочку на свою сторону. Обреченный сыграет опытного практика и ошибется. Упустит какую-нибудь мелочь. Чтобы строить из себя практика, нужно думать как практик. Мальчонка лишен этого. Слишком наивен и глуп. Такие умирают от отдачи в самом начале. Им же хуже, если переживут. — Надеюсь, мне и говорить не нужно, что давать имя вестника, которого нельзя изгнать, плохая задумка?
Фея небрежно отмахнулась.
— Втыкать в себя пики у меня нет желания, —
