Каждый считал, что в высшей степени достоин денег, которые зарабатывает, не желая учитывать, что, например, египтяне за такую же работу получают 5—10 раз меньше. Как и сегодня, молодежь, не имеющая никакого опыта, хотела получать столько же, сколько и старшие коллеги.
Но именно развитие промышленности в совокупности с рациональной организацией труда позволило совершить в течение «Тридцати славных лет» столь необычайный скачок вперед, добиться роста потребления, улучшения условий жизни. Больше всего прогресс проявил себя в повышении уровня домашнего комфорта и появлении электробытовой техники, значительно улучшилось питание благодаря развитию злаковых культур, а также разведению кур и свиней, получили распространение продукты массового производства, развернулись общественные работы. Например, для производства 1 тонны пшеницы — основы питания — в 1946 г. требовалось 35 часов труда, а в 1975 г. — только 10 часов. В начале XIX в. с одного гектара можно было собрать 9 центнеров зерна, в 1945 г. — 15, а в 1974 г. — 42 центнера. Однако в некоторых областях продуктивность выросла меньше: это касается урожайности картофеля, виноделия, разведения крупного и мелкого рогатого скота, мелкого кустарного производства. В области искусства, литературы, представлений и концертов и т. д., разумеется, роста продуктивности не было вообще. В настоящее время парикмахер принимает не больше клиентов, чем в XVIII в., стрижка не связана с техническим прогрессом, поэтому и цены на нее остаются примерно одинаковыми во всех странах мира и зависят от среднего размера зарплаты.
Можно сделать вывод, что повышение покупательной способности зарплат было связано не столько с увеличением окладов, сколько с понижением потребительских цен из-за прогресса техники и роста производительности труда, который никогда не был так велик, как после 1946 г.
Этот рост был определенным образом организован планом Монне и поддержан планом Маршалла.
Процесс прервался и затем закончился, когда одновременно сказалось действие нескольких факторов. Прежде всего, повышение цен на нефть обозначило конец доступной энергии. Затем дало о себе знать затоваривание рынка, который, видимо, не мог больше обеспечивать реализацию постоянно растущего производства автомобилей, холодильников и продуктов питания. Кроме того, в некоторых странах «третьего мира» проходит индустриализация, в результате которой они перестают быть покупателями и даже становятся конкурентами. Наконец, происходит дезорганизация международной торговли и валютной системы.
Некоторые элементы механизма, запущенного во время «Тридцати славных лет», могли создать помеху для будущего еще до нефтяного кризиса. Во-первых, это очень большие расходы государства на выплату зарплат и получение прибыли — такие же, как в США и Японии, хотя там производительность труда была выше. Во-вторых, не особенно благоприятная структура внешнего обмена, так как Франция экспортировала в основном то, что производили и другие (например, автомобили) и очень мало делала в тех сферах, где рос международный спрос; кроме того, черная металлургия и текстильная промышленность испытывали полномасштабную конкуренцию со стороны стран «третьего мира». Еще одним фактором застоя была, несомненно, излишняя регламентация, которая затрудняла быстрое приспособление к рынку.
Когда процесс глобализации ускорился и принял более выраженный характер, совокупность этих недостатков со всей силой ударила по экономике и обществу Франции. Самыми тяжелыми, если не самыми непредвиденными последствиями недостатков стали рост безработицы, а также увеличение расходов и долгов государства.
Обратная сторона подъема: политические кризисы
Гораздо больше, чем текущие экономические и социальные преобразования, современников Четвертой республики волновали нестабильность режима и его неспособность урегулировать колониальные проблемы.
Около двадцати правительств сменили друг друга с 1946 по 1954 г., так что министерский кризис стал одним из признаков Четвертой республики. У него даже был свой ритуал: вызов в Елисейский дворец члена партии, свергнувшей предыдущее правительство, «устранение трудностей» при помощи консультации с другим кандидатом на пост премьера, провал которого казался неизбежным, и т. д. Кризисы, участившиеся после 1948 г., были связаны со многими факторами.
Отставка де Голля и основание им РПФ означали появление дестабилизирующей силы, хотя Объединение французского народа (РПФ) было слабо представлено в парламенте. Но его влияние добавилось к влиянию другой силы, на этот раз реальной — коммунистической партии, враждебной к режиму с тех пор, как Поль Рамадье исключил ее из правительства. После голлистов и коммунистов «третья сила», т. е. социалисты, объединившиеся с католиками из МРП, вскоре располагала лишь небольшим большинством в парламенте. Но и это большинство вскоре распалось из-за распри по поводу школьного вопроса, когда Жермена Пуансо-Шапюи — первая женщина-министр со времен Народного фронта — выступила с инициативой помочь частным школам и выделить субсидии родителям, отправляющим туда детей. Эта реформа спровоцировала оживление старого спора по поводу светскости образования, расколола союз МРП и социалистов и вызывала отставку Робера Шумана (1948).
Чтобы восстановить свое влияние и противостоять «постыдному союзу» крайних партий, «третья сила» должна была объединяться либо с радикалами, такими, как Рене Мейер или Анри Кей, либо с «независимыми», как Поль Рейно или Антуан Пине. Но последние — либералы, в то время как социалисты и МРП были сторонниками дирижизма, так что политический маятник все больше отклонялся вправо. Чтобы упрочить свою власть, «третья сила» ввела новую систему выборов, придуманную Анри Кеем, — так называемое «аппарантирование» (породнение), которое позволяло сгруппировать политические организации во втором туре и дать преимущество объединениям, наказав крайние партии, которые не смогли или не захотели объединяться ни с кем; в данном случае это были голлисты и коммунисты. В результате такого «грабежа» «третьей силе» досталось необоснованно большое количество мандатов.
Однако ее ждал другой вызов: ей пришлось решать проблему забастовок нового типа — забастовок железнодорожников, учителей, работников почты и т. д., которые защищали свой статус. Эти забастовки не имели столь же неистового и революционного характера, как те, что проходили в 1947–1948 гг.; такие же забастовки мы наблюдали и в 1995 г. К этой дополнительной причине министерской нестабильности добавляется неприятие французами процесса перевооружения Германии, из-за чего трудности начинают испытывать премьер-министры: Рене Плевен, Жозеф Ланьель, Пьер Мендес-Франс.
Однако конец режиму положили колониальные проблемы.
ИНДОКИТАЙ: КОЛОНИАЛЬНАЯ ВОЙНА ИЛИ ВОЙНА
