фыркнула Талина. – Рей защищалась.
– Не оправдание. Она знала: ограда не выдержит веса двоих людей. Тогда почему совершила прием, который не мог не привести к таким последствиям?
– Случайность, – пожала плечами Талина.
– Нет, Тали. Скорее, глупость, а это промах наставника, не пояснившего подопечной, как поступать, когда возникают конфликты внутри Обители. Особенно в подобных опасных ситуациях.
– Маврик, – раздраженно закатил глаза Змей. – Не неси чепухи. Подумай лучше о своих промахах. Не Рей пошла убивать Ливиона, а он ее. Это тебе следовало лучше за ним приглядывать.
Наставник Ливиона покраснел от столь смелого заявления. Его глаза заблестели возмущением, но он сдержался от ответной грубости. Понимал: Змей был прав.
– Кхм… – откашлялся в кулак единственной руки Иригос. – Змей, следи за словами.
На что тот криво ухмыльнулся, перестав пожирать Маврика взглядом:
– Я тебя понял, Риг.
– Допустим, имела место самооборона, – предположил Клаврис. – Пусть это смягчит приговор. Все-таки терять третьего ученика слишком накладно для Обители. Оставим жизнь Рей на совести Древнего короля. Он решит, когда придет время.
Немного подумав, Маврик неохотно кивнул.
– Лив получил свое наказание. Но моя Грас все еще не отомщена. Мы не можем простить Рей ее неосторожность. Ошибку. Или глупость. Называйте, как хотите. Поэтому обязаны преподать хороший урок – наглядный для остальных учеников, чтобы те чаще думали головой, а не другими местами.
– Хочешь сам озвучить наказание?
– Хочу, – с удовольствием согласился Клаврис, на что Иригос резко возразил:
– Я против.
– А я не против, – натянуто откликнулся Маврик. – Лив серьезно ранен, но выжил. Ученица Клавриса погибла, поэтому ему и решать.
Бывший наставник Змея досадливо цокнул языком и с усмешкой взглянул на Иригоса:
– Обидно, но ты в меньшинстве, Риг. Итак…
Он неспешно меня обошел, а когда остановился, коснулся моих волос. Я с отвращением отпрянула, а Змей заметно напрягся. Заметив нашу реакцию, Клаврис довольно произнес:
– Наказанием Рей будет двадцать ударов кнутом.
По спине прошлась мелкая дрожь от озвученной цифры. Будь мой дар активен, я бы и бровью не повела. Но сейчас…
Сейчас я испытала ужас.
Змей тоже был зол, собрался возразить, но Клаврис не позволил ему вставить ни единого слова.
– И еще, – вскинул он указательный палец, обращаясь к моему наставнику. – Маврик высказал интересную мысль о том, что ты плохо воспитываешь Рей.
На душе стало мерзко от его наигранной заботливости. Судя по лицам Талины и Рива, не у меня одной.
– Я всецело с ним согласен. Поэтому лично выберу тебе задание, а на время твоего отсутствия…
Клаврис ненадолго замолчал, добавляя драматизма:
– Рей побудет моей ученицей.
Его слова стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Змея. Его глаза на мгновение расширились, а потом наставник яростно прорычал, бросаясь на старшего асигнатора:
– Я убью тебя, Клаврис!
Первым спохватился Ривар. Он попытался остановить Змея, но тот легко от него избавился – нанес два молниеносных удара и оттолкнул. Рив шатко отступил, морщась от боли, и его сменили Талина с Форсом. Вдвоем они быстро скрутили Змея.
– Не смей ее касаться, Клаврис! Она моя. Слышишь? Моя!
Я в ужасе сжалась, впервые увидев Змея таким… Жаждущим крови. В его взгляде поселилось безумие, порожденное яростью. Лицо перекосило от гнева, а губы растянулись в зверином оскале.
– Рей моя, – вновь пророкотал он.
– Приговор вынесен, Змей, – наслаждаясь его реакцией, промолвил Клаврис. – Вы отняли у меня, я отнимаю у вас. Все по-честному. А за угрозу…
Я вяло отползла, когда Клаврис ко мне приблизился и присел напротив.
– За угрозу я ужесточу твое наказание: провалишь мое задание – обратно Рей не получишь.
Взгляд его льдистых глаз сковал покрепче самых прочных пут, лишая дыхания, движения и свободы мыслить. Будто во сне я услышала протест Иригоса, но Маврик оказался полностью на стороне Клавриса и не позволял отменить принятого решения.
– Ты заменишь мне Грас, – тихо промолвил мне Клаврис. – А я заменю тебе Змея.
– Ты не сможешь… – надломанным голосом выдавила я.
Тот вздернул темную бровь:
– Отчего же? Разве ты не знала, что метку всегда можно заменить другой?
Сказанное им отдалось эхом в голове и сердце. А когда оно смолкло, показалось, будто вместе с ним исчезла и моя душа. Стало пусто, одиноко, и весь мир потерял смысл.
Метку можно заменить?
Пальцы Клавриса грубо схватили мою левую лодыжку и задрали штанину, открывая красный рисунок змеи. Я попыталась спрятать ногу и сжалась в комок, но Клаврис попросил Маврика меня подержать.
– Придется немного потерпеть, – предупредил Клаврис, вытаскивая из кармана медальон. – Замена метки болезненна для всех участников.
Среди толпы поднялся гомон. Ривар выкрикнул мое имя. Форс и Талина напряглись, прилагая больше усилий, чтобы удержать Змея. Рура, которая вопреки наставлениям медиков, покинула постель, с каменным лицом следила за тем, как Клаврис выполнял свой приговор.
Но мне было плевать на них. О чем они думали, о чем сплетничали. Даже плевать на Ривара, который отчаянно меня звал и пытался вразумить старших. Весь мир состоял только из одного человека, который, встретившись со мной взглядом, замер.
Змея.
Я провалилась в бездну его серых глаз, ища в них защиты, успокоения и утешения. Пусть Змей не мог подойти, не мог меня коснуться, а ярость забрала его голос, но то, как он смотрел и всем телом тянулся ко мне, – этого было достаточно.
Достаточно, чтобы не сойти с ума от страха и отчаяния.
Когда нагретый в ладони медальон Клавриса коснулся метки, я дернулась. Поморщилась от гадкого ощущения осквернения, а потом ощутила плотную паутину боли, расползающуюся по телу. Сначала она стянула огненным узлом ногу. Очертила контуры змеи, навсегда отпечатывая их в моей памяти. После устремилась вверх, разрывая сердце, выжигая мысли и отравляя душу.
Змей пал на колени, и я вместе с ним выгнулась в агонии.
«Наставники чувствуют то же, что и ученики», – вспомнились слова Талины.
Змей напрягся. Стиснул зубы. На его лице и шее проступили вены, а в глазах отразилась боль, равная той, что испытывала я. Моя рука против воли потянулась к наставнику… Бывшему наставнику. Желая коснуться Змея, стереть муку, что поселилась в его душе. И вернуть его… Ведь с исчезновением метки я ощущала в сердце пустоту. Утрату, которую так боялась!
Маврик перестал давить на мои плечи, когда прекратилась боль и по телу потек холод. Я не сжималась, не кричала, не стонала, только судорожно вдыхала, стискивая пальцами сухую землю. И плакала. Позорно лила слезы, не в силах оторвать взгляда от Змея. Запоминала его образ, желая заполнить им пустоту, поселившуюся в душе.
– Привяжите ее к ограде. Пора переходить ко второй части наказания, – осипшим голосом приказал мой новый наставник и шатко поднялся.
Он тоже
