рассвете.
Казалось, крылатый жеребец врежется в лес. Они сближались чудовищно быстро. Но над вершинами, подчиняясь команде, Цезарь расправил крылья и скользнул под защиту снежного поля. Над белым полем с темными островками леса и кучей желтоватых проплешин и ручейков буланый жеребец был почти не заметен. Цезарь летел не по прямой, а зигзагами, вплетаясь в общий рисунок поля и стараясь не оказаться над его одноцветной частью.
– Отмороженный какой-то ваш шнырик! Так опасно из болота вышел: чудом по земле не размазался! Смотри, гиелы его не заметили! – восхищенно воскликнул Гамов.
Рина прикинула, что Кавалерия, скорее всего, будет пролетать рядом с ними. Она направляется в ШНыр, и недостроенная бензоколонка у нее на пути.
– Тебе лучше уйти! Прямо сейчас! – шепнула она Гамову.
Не прощаясь, он животом прыгнул на седло, свистнул и унесся, сразу скрывшись из виду.
«Хорошо зимой иметь гиелу-альбиноса!» – подумала Рина.
Кавалерия появилась там, где две линии электропередачи сплетали свои судьбы и провода, чтобы дальше течь вместе. Она летела сразу над ними на такой малой высоте, что рисковала задеть их копытами Цезаря. Зато провода надежно защищали ее от атак снизу, да и сверху ни один ведьмарь не решился бы спикировать, отлично понимая, что произойдет, если крылья гиелы заденут два провода разом.
Рина выскочила, замахала руками, закричала. Гавр тоже решил поучаствовать. Он вертелся вокруг и издавал звуки ржавой двери. Вначале морду повернул чуткий Цезарь, а потом и Кавалерия взглянула, проверяя, что насторожило коня.
Конечно, рассуждать об эмоциях человека, лицо которого едва различаешь, невозможно, но по тому, как Кавалерия раздраженно провела перчаткой по лицу, Рина догадалась, что восторгов ожидать не стоит.
Минуту спустя директриса спрыгнула с Цезаря в метре от Рины и сразу стала затягивать подпругу. У Цезаря опали бока. Он был весь в мыле. Жеребец храпел и прижимал уши: чуял близость Гавра.
– С ума сошла! Ведьмари рядом! Сядешь впереди меня: Цезарь выдержит! – сухо велела она Рине.
Кавалерия выглядела измотанной. Кожа желтовато-белая, глаза с красными прожилками, сухие, потрескавшиеся губы. «Две четверки берсерков! Интересно, какую закладку она принесла?» – удивилась Рина.
– Так ты садишься или нет? – нетерпеливо повторила Кавалерия, заметив, что Рина вопросительно смотрит на седельную сумку.
– Я не могу. Я не одна! – смущенно объяснила Рина.
Не успела Кавалерия спросить, с кем она, как ее «вторая половинка», выскочив непонятно откуда, принялась рычать на Цезаря. Издали. Получить копытом в лоб «второй половинке» совсем не хотелось.
– Спокойно, Цезарь! А ты отведи гиелу подальше! Не видишь, что творится с жеребцом? – велела Кавалерия Рине.
Рина стала с криками бросать в Гавра снегом. Тот на всякий случай спрятался за недостроенной бензоколонкой и оттуда шипел на Цезаря. Удерживая взволнованного жеребца, Кавалерия всматривалась в изрытый снег.
– Здесь было две гиелы! Та другая – взрослый самец. Знаешь, что такое укус гиелы? Давно не видела распухших трупов?
Рина промычала что-то невразумительное.
– И где твоя нерпь? Сколько раз повторять: не выходить из ШНыра без нерпи! Жду тебя у себя в кабинете!
Кавалерия ослабила поводья и единственный раз коснулась жеребца шенкелями. Взрывая копытами снег, под которым чернела земля, Цезарь проскакал десяток метров, оттолкнулся и взлетел.
В третий раз за сегодня сесть в седло Гавра Рина не решилась. Все мужество из нее выветрилось во время прошлого полета, когда Гавр надумал кувыркаться. Вздыхая, она вытянула из брюк ремень и, ощущая себя маленькой девочкой, которая на колготках ведет здоровенную псину, на ремне потянула Гавра в сторону Копытова.
Глава 10
«ПАКУЙ ЧЕМОДАНЫ!»
Порой человек разумом доходит до необходимости что-то изменить в себе, потому что все – тупик. Но в тот момент, когда он понимает, что он в тупике, он почему-то круто поворачивает и пятится назад. Так и рыба. Доплывает до стенки аквариума и притворяется, что никакого аквариума нет. Плывет обратно. Ей так выгоднее. И спокойнее.
Из дневника невернувшегося шныра
Когда, оставив Гавра в сарае, Рина вернулась в ШНыр, ее ждали, и притом без оркестра. Еще не дойдя до ШНыра, она уже ловила на себе любопытные взгляды. Две средние шнырки, шушукаясь, скользнули к Зеленому Лабиринту – островку лета, со всех сторон окруженному снегами. Разгребавшие снег дежурные упорно не смотрели на Рину – слишком упорно. Она поздоровалась: ей ответил только один, и то неразборчиво.
«Знают? Но как? От кого? Откуда?.. Про уникум точно не могут знать», – тревожно запрыгали мысли. Чувство вины, ослабевшее на минуту, когда ограда пропустила ее, навалилось вновь.
Рина упрямо задрала голову и шла подчеркнуто независимо. Это было безумно сложно, потому что ноги у нее были чугунные, а усталость навалилась вдруг так, что хотелось лечь на снег и тихо-мирно помереть.
В любом человеческом коллективе найдется человек, который любит сообщать неприятные новости. Такого хлебом не корми, дай только поделиться, что такого-то накрыли ведьмари, кого-то отчислили, а такую-то бросил парень. В ШНыре такими переживальщиками-доброхотами работали кухонные шныры – Надя и Гоша.
Надя встретила Рину на крыльце и сразу ознакомила ее с основными событиями дня. Рассказ Нади сопровождался яркими жестами, закатыванием ланьих глаз и многозначительными недоговорками в стиле: «Точку «Лебедь» (изматывающая пауза) захватили. Сашку убили… (томительное молчание) ну, во всяком случае, могли убить!..»
Выпалив все это, Надя жадно уставилась на Рину: сканировать реакцию. Рина вымокла с головы до ног: Гавра ей пришлось тащить лесом, где снега было по пояс.
– Ты не все знаешь, Надя! У меня забрали нерпь. С уникумом. Она у Белдо. И закладка тоже, – сказала Рина, чтобы поскорее от нее отделаться.
Надя зажмурилась, глубоко вдохнула, что-то пролепетала и исчезла. Рина знала: к тому времени, как она переоденется, о пропаже уникума и нерпи будут знать даже недотравленные тараканы в кухне у Суповны, за которыми та недавно гонялась с топором для разделки мяса.
Рина пошла сразу в комнату. На кровати валялась Алиса и лениво переругивалась по телефону с мамой. Ругались они не в полную мощь, из чего вытекало, что обе вполне довольны друг другом. На Рину Алиса покосилась безо всякого интереса и повернулась к ней спиной.
Слышно было, как в телефонном динамике мама кричит:
– Я тебя, дорогая моя, хочу предупредить: я вас выследила и написала заявление! Скоро всю вашу шайку посадят!
– А я хочу предупредить: у тебя скоро деньги на телефоне закончатся. А еще ты через месяц станешь бабушкой! – буркнула Алиса и, повесив трубку, спешно отключила телефон, пока мама не перезвонила.
– Кошмар! На мою маму никакие
