дел, – подумал Аллен. – И пять раз ему все сошло с рук».
Последняя запись была почти жалкой по сравнению с остальным: магазинная кража. Итог – 72 часа общественных работ.
В этот момент в кабинет вошел Стив Кристиан с пленкой с выставки недвижимости.
– Никаких персонализированных номеров, – сказал он. – Он просто натянул поверх желтый пластик. Номер – SMX 956.
Еще одна загадка разрешилась.
Пленку быстро проявили, и уже через пятнадцать-двадцать минут двое детективов стояли над еще влажными отпечатками. Интерьер и экстерьер «Сайтейшн» получились отлично. Сам Коу – нет. Лицо на снимках оказалось слишком смазанным для опознания.
Кристиан ругался на себя и на камеру.
Аллен велел ему не дергаться. Будут и другие зацепки.
* * *
На следующее утро в офис «Роджер Э. Крэйн энд Ассошиэйтс» в Спокан-Вэлли позвонил мужчина с техасским акцентом. Он представился нефтяником и сказал, что влюбился в дом, который увидел в воскресной «Споксмен-ревью». Может ли агент, мистер Коу, показать его сегодня?
Ни Коу, ни его клиент даже не взглянули на грузовой фургон, припаркованный через дорогу.
«Техасец», на самом деле гражданский сотрудник полиции, проявлял особенно живой интерес к газону перед домом. Осмотр занял около получаса.
Позже в управлении он раздраженно сказал:
– Я ему прямо заявил, что хочу этот дом, умолял не показывать его никому другому, а он даже не записал моего имени. Вот насколько он, мать его, заинтересован в недвижимости.
И снова – плохие новости из криминалистической лаборатории.
Все снимки, сделанные через одностороннее стекло фургона, оказались неудачными.
Аллен начал всерьез задаваться вопросом, имеют ли они дело с человеком – или с какой-то астральной проекцией.
Пока детективы готовили новую попытку, хорошие новости пришли из Невады.
При первой проверке в полиции Лас-Вегаса не нашли ни записей, ни фотографий Фредерика Харлана Коу. Но позже все же обнаружился шестилетний снимок, сделанный в ярком цвете по закону штата о лицензировании артистов индустрии развлечений.
Аллен и его коллеги молча разглядывали фотографию молодого мужчины со светло-каштановыми волосами до плеч, длинными бакенбардами, тонкими усиками и твердым подбородком.
– Дайте мне этот снимок на пару часов, – сказал другой детектив. – Хочу кое-кому показать.
Через несколько часов он перезвонил, уже явно взволнованный.
Лоис Хиггинс – женщина, которой почти три года назад на Индиана-авеню засунули руку в горло, – тоже опознала своего насильника.
77
Джини гадала, куда Кевин рванет дальше. Меньше чем за четыре месяца ему наскучила работа в «Роджер Э. Крэйн энд Ассошиэйтс». Хотя его привязанность к фирме явно слабела, в дни выставки недвижимости он с головой ушел в обслуживание стенда «Крэйн». Сотрудники должны были сменять друг друга, но Кевин торчал там и днем, и ночью.
Он все чаще кричал на мать. Однажды в офисе из его кабинки донеслось:
– Я не бездельник. Не называй меня так!.. Ну ты и сука!
«Господи, – подумала Джини, – что сейчас подумают остальные?»
У него покраснело не только лицо, но и шея.
– Чертова сука, – сдавленным голосом сказал он.
– Что на этот раз? – спросила Джини, но он уже вылетел из кабинки.
Повинуясь внезапному импульсу, она позвонила в «Пять Пиний». Рут ответила лениво – по этому тону Джини уже научилась понимать, что та расстроена. Она объяснила, что слышала конец разговора Кевина и просто надеется, что Рут не приняла все слишком близко к сердцу. В последнее время на него давили со всех сторон…
– Он лжец и мошенник! – перебила ее Рут.
Дальше она заговорила почти бессвязно – о безответственности сына, его вранье, его неспособности зарабатывать себе на жизнь. Из ее голоса исчез даже тот нарочитый экзотический акцент, который она обычно разыгрывала. Потом она начала всхлипывать, а затем сорвалась на крик:
– Ты была дурой, что с ним связалась! Глупая! Тупая дура!
У Джини не было ни малейшей возможности защититься. Рут просто бросила трубку.
Кевин вернулся домой поздно и сказал, что провел вечер в «Пяти Пиниях».
– И как все прошло? – спросила она.
– Я ее чуть не ударил.
После полуночи Джини проснулась и пошла на кухню за сигаретой. Возвращаясь по коридору в спальню, она заметила свет и заглянула в ванную. Кевин сидел на унитазе. Она ничего не сказала и вернулась в постель.
Когда он вошел в комнату, то резко спросил:
– Какого черта ты за мной шпионила?
Она рассмеялась. Иногда его обвинения казались ей почти нелепыми.
– Отвечай мне! – сказал он.
– О, Кевин, не говори ерунды. Меня меньше всего интересует, что ты делаешь в ванной.
– Меня достало твое чертово шпионство.
Она уже открыла рот, чтобы ответить, но передумала. Он злился не на нее. Он злился на Рут. Просто никогда не умел отличать одно от другого.
78
Даже среди зарегистрированных изнасилований уровень обвинительных приговоров крайне низок.
Из 635 заявлений – лишь 10 осуждений (менее 2 %).
– Джеймс К. Коулман, Джеймс Н. Батчер, Роберт К. Карсон, «Аномальная психология и современная жизнь»
После первых опознаний Фреда Коу жертвами насильника из Саут-Хилл полиция и прокуратура столкнулись с проблемой, о которой детективные романы обычно предпочитают умалчивать: ни одно из дел против него не было по-настоящему железным. Уличные изнасилования, особенно совершенные незнакомцем, относились к числу самых трудных для доказывания.
Полицейские уже больше года понимали, что имеют дело с исключительно ловким преступником – куда более искусным в своем ремесле, чем они когда-либо смогут стать в своем. Его техника была почти безупречной. Почти всегда он нападал сзади. Почти всегда действовал в темноте. И почти всегда угрожал зарезать женщину, если она на него посмотрит. От нападения к нападению его описание менялось настолько, что следователи порой всерьез допускали: насильников могло быть двое или даже трое. Он не оставил ни отпечатков пальцев, ни сколько-нибудь весомых улик – только избитых, запуганных, истерически рыдающих женщин. Адвокаты защиты зарабатывали шестизначные суммы, превращая таких потерпевших в суде в шлюх, истеричек и лгуний.
После того как Айрин Пул и Лоис Хиггинс опознали Фреда Коу по фотографиям, нетерпеливые детективы были готовы брать его немедленно. Но прокурор Дональд Брокетт велел искать дальше. Идти в суд Спокана против сына главного редактора Коулзов с чем-то менее надежным, чем действительно крепкое дело, – особенно по обвинению в изнасиловании – было бы безумием. За десять лет на посту уровень обвинительных приговоров у Брокетта держался примерно на шестидесяти процентах – хуже, чем у любого другого окружного прокурора в штате Вашингтон. Сам он объяснял это тем, что не любил сделки о признании вины и брался за дела, от
