за деяния 20-х годов и за сговор с Гитлером в 1938-м. Это официальная позиция Советского Союза, и никому не будет позволено ее игнорировать.
Переговоры длились пять дней, но закончилось все более или менее хорошо, флот начали передавать, но с условием строгой очередности, принятием судовых запасов на территории Соединенного Королевства, одиночным заходом в европейский порт за боеприпасами и отправкой его на Тихий океан. Первыми туда ушли линкор «Тирпиц», четыре эсминца типа «Z» с танкером «Воллин». Англичане были возмущены, что договаривались об отправке одного «Тирпица». На что министр военно-морского флота адмирал Кузнецов дал следующий ответ лорду Паунду: «Прекрасно осведомлен, чем закончилась одиночная прогулка для его систершип. Линкор пойдет в составе эскадры, чтобы ни у кого искушений не возникло».
Я к этому времени уже давно вернулся домой, посетив после Лондона Берлин и несколько пунктов базирования флота. Там пока все в порядке, дочищают завалы по НСДАП, благо что архивы сохранились, поэтому достаточно много информации, кто есть кто. Жаль, что часть архивов имперской службы безопасности погибли в огне. Там было много чего интересного. Но этого уже не вернуть. Полным ходом идет перестройка экономики на мирные рельсы. В чем-то даже нас обгоняют. Что мне не нравится, так это возникшие разговоры о более тесных отношениях с СССР. Витает мысль о том, что общая граница даст возможность войти в состав Союза отдельной республикой. С одной стороны – это привлекательно, к тому же англо-саксонскому сообществу это только в кошмарном сне могло присниться. С другой стороны – огромная разница в психологии, уровне достатка, образования и сложившихся привычек. В общем, целый ворох проблем. Плюс существенная дыра в системе безопасности. Но предложение сладкое, так как автоматически уравнивает СоюзПатент и DPMA, из которой уже изъяли слово «Имперское», заменив на нейтральное «Германское». Захожу с этой стороны и намекаю, что не прочь объявить об участии СССР в Берлинской международной выставке, благо что предыдущее «руководство» Германии большое внимание уделяло продвижению своих товаров в Европу и другие страны мира. Выставку объявляем Всемирной, только товары народного потребления и оборудование для их производства. Немцы, естественно, сразу под это дело просят довольно большой кредит, но под хорошие проценты и на небольшой срок. Согласовав все со Сталиным, даем отмашку: «Начали!» Ох, зря я это сделал! Меня ежедневно дергали по этому поводу, не давая больше ничем другим заниматься. И тогда я нашел выход: договорился с англичанами из фирмы «Бристоль», которая делала самолет «Брабазон», и ОКБ Ильюшина, у которого был практически готов самолет Ил-18 с аналогичными двигателями, только не ЛЛ-2 Лозино-Лозинского, гражданская версия его ЛЛ-1, как у «Брабазона», а ЛК-2, более легкие и компактные. Эти машины включили в состав экспозиции, так как они предназначались исключительно для перевозки пассажиров, так сказать, народного потребления. Этим удалось несколько переместить акцент деятельности для себя лично и заняться более привычным делом: авиацией.
О «Брабазоне» договаривались давно, еще в 41-м году. Курировал его создание сам Георг Пятый, поэтому у англичан была готовность выше, чем у нас. Да и самолет в два раза больший по грузоподъемности. Долгое время был единственным совместным проектом, на который не влияла политика кабинета лейбористов, среди которых было достаточно много противников СССР. Тот же Бевин. Но увлеченность короля, плюс желание вырвать из рук американцев трансатлантические перевозки, постоянно подпитывали деятельность «Бристоль Со». Машина уже летала на большие расстояния. Без посадки она могла добраться до Нассау из Лондона. Правда, с сертификатом летной годности возникли серьезные проблемы, юридического характера. Наш сертификат на летную годность для двигателей ЛЛ-2 не принимали, требовалось раскрыть полностью технологические приемы, примененные на двигателе, с незащищенным патентным правом. Особенно упиралось Федеральное Авиационное Агентство США. Ыстчо бы! Прямой путь к незаконному копированию. Англичане поэтому выписали ограниченный сертификат, де-факто признавая наш. Еще бы не признали! Весь самолет проходил продувку в ЦАГИ, и по его рекомендациям был изменен центроплан и профиль крыла будущего «Брабазона». Ведь он изначально проектировался под поршневые двигатели «Бристоль Центавр».
У Ил-18 уже в ходе разработки пришлось менять два из четырех двигателей, чтобы сохранить возможность полета на трех любых. Ближе к фюзеляжу поставили два ЛЛ-2, а крайние оставили «климовские». Чуть упала дальность, но она позволяла пересечь Атлантику и без посадки сесть в Нью-Йорке. Это был прямой конкурент ДС-6 и «Локхид Констеллейшн 049», обладавших худшими экономическими показателями, меньшей скоростью и дальностью. Они делали посадку в Сент-Джонсе, что сводило на нет довольно высокие показатели крейсерской скорости.
С криками «давай-давай», с угрозами «всех снять к чертовой бабушке», Ил-18 подгоняли с испытаниями и сертификациями. В итоге к осени, когда в конце сентября все собрались в Берлине, мы выставили два самолета: удлиненный, на 110 пассажиров, и короткий, на 75. В серию пошел первый, судьба второго получила неожиданное продолжение. Ему врезали такой же отсек на семь рядов кресел напротив винтов самолета, и в нем соорудили топливные танки и центральный проход с кухней и парой туалетов с каждой стороны, между двумя салонами, превратив его в Ил-18Д. Первый салон оборудовали для перелетов «крупного начальства», при этом существенно удлинялась база. Самолет стал значительно более устойчивым на земле. Делали для Сталина, он побывал в нем на стоянке, но так ни разу и не воспользовался этим «летающим командным пунктом». Кормовой салон предназначался для охраны, связистов и членов делегаций. А мне машина нравилась, она превосходила по уровню комфорта М-2, правда, летала с меньшей скоростью. А Сталин просто не любил летать, предпочитая наземный транспорт всему остальному. Даже на корабли редко выбирался. Был у Кремля свой кораблик, на нем иногда Сталин отправлялся в короткие путешествия по Москва-реке и каналу имени Москвы. Лишь в 42-м году он совершил путешествие по Волге и Оке, возвращаясь с открытия строительства канала Волго-Дон имени Ленина.
Строительством этого гиганта начинался план преобразования природы, переход на поливное земледелие в самом плодородном районе Российской Федерации. Периодически эти места посещала засуха, и на российской земле начинался голод. План преобразования был утвержден в прошлом году и является основным плановым показателем этой IV пятилетки. Так что гоняли меня все лето еще и в те места. Там резко не хватает рабочей силы. Заложенные перед войной темпы строительства превосходили приток рабочей силы и средств механизации. Пришлось организовывать поставку сюда грузовиков-самосвалов из Моравии и Силезии, благо что они сохранились. И набирать «интербригады» по всей Европе, чтобы снять немного кадровый голод. Много людей приехало из Венгрии и Румынии. Но корректуру в планы строительства
