в общем и целом выступала с нами совместно против Соединенных Штатов и их претензий, тем более что максимально это затрагивало именно ее интересы. Штаты добивались открытия для них рынков в британских доминионах, как это было записано в Атлантической хартии, денонсированной Георгом в начале войны с Японией. На этих условиях они согласились предоставить ленд-лиз. Но общая сумма вооружений и снабжения по этой линии была не слишком велика, поэтому у Великобритании пока хватало средств постепенно гасить задолженность перед США. В 1942 году они вернули старые эсминцы, переданные Америкой для ведения противолодочных операций по снятию морской блокады Германии в начале войны, оплатив безвозвратно потерянные в ходе боев. На этом основании были прерваны договора аренды береговых баз, находившихся в совместном использовании, кроме Фрипорта на Багамских островах, где американцы успели построить большое нефтехранилище. В первый же день первый лорд Адмиралтейства Паунд задал мне вопрос об аренде тральщиков с неконтактными тралами. Дело в том, что еще перед войной мы разместили у себя строительство морских тральщиков 59-го проекта, который, сразу после окончания войны, был срочным порядком переделан для работы с неконтактными тралами немецкой разработки. Для экономии топлива, вместо паротурбинной установки, установили немецкие дизели МВ501, 502, 511, и 512, снимаемые с немецких торпедных катеров, которых у нас насчитывалось более 150 штук, плюс на немецких береговых базах находилось большое количество этих моторов. По мощности они были равны половине ТК-1, турбине, которая стояла на 59-м проекте. Почти все построенные тральщики были переделаны еще в 42-м году. С их помощью минная опасность в Балтийском море, в Финском заливе и в Датских проливах в течение одной навигации была сведена к минимуму. Немецкие субмарины могли нести до 62 мин, каждая, и выставляли их вокруг английского острова густо. Мало того, немцы передали японцам патенты на некоторые типы донных мин, поэтому англичанам приходилось тралить и там. Да в Средиземном море и итальянцы, и немцы набросали их достаточно много. Собственных сил Роял Флиту не слишком хватало.
– Но у нас остается вопрос об интернированных кораблях Германии и Италии, которые по традиции и по Акту капитуляции принадлежат нам, но до сих пор находятся у вас.
– Команды отказываются сдаваться «русским».
– Насколько я в курсе, экипажи давным-давно с них сняты. Мы же не говорим о корпусе Роммеля, с которым мы военных действий не вели, и речь не идет о том тоннаже, который обеспечивал немцев в Средиземном море. Это – ваш законный приз. Речь идет о тех кораблях океанской эскадры, которые ушли к вам из портов Франции, Германии, Дании, Нидерландов и Норвегии после подписания Акта. Вот полный список, предоставленный нам адмиралом Редером. С их экипажами вы можете поступать, как вам будет угодно. Нам они не нужны.
– Сколько тральщиков вы можете выделить в аренду?
– Четыре дивизиона, 38 вымпелов, плюс четыре транспорта обеспечения. Все оборудованы для работы с неконтактными и контактными тралами. Время постройки 1939–1943 годы. Четыре первых, Т-250-254, имеют паротурбинные двигатели, у них ограничение по дальности: 2000 миль, остальные имеют дизельные двигатели и 5500 миль дальности плавания 14-узловым ходом.
– Это нам подходит. Я в курсе, что вы практически закончили разминирование на Балтике. Мы же продолжаем нести потери, как вокруг Метрополии, так и в других районах. Из-за этого ставки фрахта очень высокие, военные, и мы до сих пор не можем отменить карточную систему распределения продовольствия на острове. Хотя в остальных частях империи мы это не вводили. И это сильно беспокоит население.
– Вопрос полностью и целиком зависит от вашего решения по тому вопросу, который я задал. Кстати, большинство немецких кораблей уйдет на наш Тихоокеанский флот, где у нас пока нет возможности быстро его пополнить. Доставшиеся нам там корабли японского флота по бо́льшей части весьма устаревшие и сильно отличаются от наших кораблей по устройству и оборудованию. Я думаю, что вы в курсе, мы беседовали об этом с адмиралом Фрезером.
– Да-да, я припоминаю. А что вы собираетесь делать с двумя новыми линкорами типа «Ямато»?
– С одним. Пока не знаем. Этот вопрос не рассматривался. У нас нет возможности эксплуатировать корабли таких размеров без масштабных вложений и строительства инфраструктуры для их обслуживания. Использовать имеющуюся в Японии базу нежелательно, так как пока к этому нет никаких предпосылок. Вопрос о них будет решаться позднее. Особой надобности в таких кораблях мы не имеем. Пока «Мусаси» стоит во Владивостоке, на будущий год планируем его перегнать в Молотовск. Либо под разделку, либо для модернизации.
– А «Синано»?
– Как стоял в Йокасуке, так и стоит, 40–45 процентов готовности. На воду не спускался.
– А тот, который был заложен в Куре? Четвертый, с ним что?
– Его уже нет.
– А…
Но я отрицательно помотал головой.
– Я не в курсе событий, извините. Он практически, кроме киля и бортов, ничего не имел, и никакой ценности не представлял.
Здесь я немного покривил душой. Его готовность составляла 30 процентов, валы были уложены. Его спустили на воду и в течение двух навигаций перевели в Молотовск Северным Морским путем. Это был самый ценный трофей, который мы получили. Достраиваться он будет в Северодвинске, как атомный авианосец. Здесь сказывалось то обстоятельство, что боев на Тихом океане не было, а генералы всегда готовятся к прошлой войне. Вот все и напирали на линкоры. Они не знали, что они никак себя не проявят в будущей войне. Со Сталиным как-то не довелось побеседовать на эту тему. Строительство монстров «23-го» проекта продолжалось, и я махнул на них рукой, но причина была совершенно в другом: одновременно с постройкой линкоров и тяжелых крейсеров для них должны были сооружаться достроечно-ремонтные сухие доки. Постановлением от 13 июля 1939 года КО обязал Наркомат строительства построить на КБФ, ЧФ и ТОФ по одному сухому доку для линкоров типа «Советский Союз» (в Молотовске к этому времени такие работы уже велись). На КБФ док габаритом 350×47 м в конце концов решили строить в новой ВМБ «Ручьи», сооружавшейся на восточном берегу Лужской губы Финского залива, а на ЧФ – в Севастополе, в районе Килен-Балки, во Владивостоке к этим работам еще даже и не приступали. В Большом Камне доки имеют максимальную длину ремонтирующихся кораблей – 160 метров. Эти три стройки к началу войны были практически даже не начаты. Так что все силы, в том числе и военнопленные, сейчас брошены на это строительство, благо что док для
