Ухо. — Я тебе не сопляк какой-то, оскорблений терпеть не стану!
Мужчины смотрели друг на друга, и я просто физически ощутила напряжение, возникшее между ними: Лесовик, несмотря на внешнее спокойствие, скрывает в своей душе немалое недовольство, которое копится у него уже несколько дней подряд, а его собеседник находится во взвинчено-нервозном состоянии после сумасшедшего бега по темному лесу. Обоим мужчинам надо как-то стряхнуть раздражение, и дело как бы ни дошло до открытого столкновения. Признаюсь: до нашего незваного гостя мне дела нет, а вот если что произойдет с Лесовиком, то нам придется плохо, а раз так, то следует немедленно снизить градус напряжения.
— Прошу простить мой вопрос, но женское любопытство неистребимо… — вздохнула я. — Вы говорите, что в соседней стране сейчас неспокойно… А что такое там происходит?
Теперь глаза всех присутствующих были устремлены на меня, причем и Лесовик, и Лапа никак не ожидали такого вопроса, тем более от постороннего человека, а потому даже чуть растерялись от бабской глупости, которая незваной влезает в мужской разговор. Впрочем, ничего особенного я не спросила, скорее, это выглядело как обычное женское желание везде сунуть свой нос.
— Чего суешься?.. — рявкнул Ухо. — Сиди у стенки и помалкивай!
— Мне просто интересно… Что, так трудно сказать?
— Слышь, Ухо, ответь красотуле… — через паузу посоветовал Лесовик, который, кажется, верно понял мое вмешательство. — А не то ведь не отстанет — я на эту ненормальную бабу уже насмотрелся.
— Да ни хрена хорошего там не происходить… — пробурчал Лапа, который в отношении меня не мог подобрать подходящих слов, но с Лесовиком решил не спорить. — Поля не паханы, а по тем полям, которые крестьяне все же вспахали, воины ходят, никак навоеваться не могут. Все вытоптано, уже к осени есть будет нечего, а уж про весну я и не говорю — неизвестно, многие ли до нее доживут.
— Красотуля, если тебе так интересно, то знай: там еще зимой правитель умер… — вступил в разговор Лесовик. — Наследницей является его дочь двух лет, и ее мамаша — регент при подрастающем ребенке. Только с этим раскладом многие не согласны: там, кроме законной наследницы, имеются еще два младших брата правителя и его незаконный сын — каждый требует себе трон, и у всех есть сторонники и противники, идет вербовка наемников, постоянные стычки… В результате там сейчас происходит такая свара, в которую лучше не соваться — живым вряд ли выйдешь.
Несмотря на видимое недовольство, прежнего раздражения между мужчинами не ощущалось, а это пока что сейчас самое главное.
— Очередные игры престолов… — хмыкнул Эж, выслушав мужчин. — Ничего не меняется.
— Что?.. — покосился на него Лесовик.
— Не обращайте внимания, я так, беседую сам с собой… — развел руками Эж. — Бывает…
— Вот что, Ухо… — Лесовик вновь обратился к мужчине, который по-прежнему сидел на полу. — Как я понимаю, ты решил позвать крепких ребят, и отправиться на мои поиски?
— Там и без меня народу хватало… — огрызнулся тот. — Новости о том, что кто-то тащит на себе хрен знает сколько серебра, разносятся быстро, а желающих подзаработать набирается столько, что и не перечесть. Так что меня, можно сказать, просто пригласили за компанию. Вот и все.
— Поподробнее.
Вздохнув, мужчина неохотно поведал о том, что хорошие знакомые предложили ему участвовать в рискованном, но денежном деле, и он не отказался, а о подробностях узнал лишь тогда, когда согласился. В подобное не поверили ни мы, ни Лесовик, но он промолчал — как видно, решил пока не заострять — пусть пока что Ухо считает, что все идет как надо. Из рассказа этого мужчины следует, что ему с новыми товарищами стало известно о том, что Лесовик и Лапа умудрились пройти со своим тяжелым грузом большую часть пути, а потом они что-то не поделили промеж собой, в результате чего схватились не на жизнь, а на смерть. Дело кончилось тем, что хотя Лапа и сумел ранить Лесовика, тот все же умудрился каким-то образом не только укрыться в тайной избушке, но и забрал с собой оба мешка с серебром. Лапа прекрасно понимал, что ему одному не справиться с Лесовиком, и никак не унести все имеющееся серебро, а потому поджег избушку в надежде, что упрямец ее покинет, но тот сидел в подполе, а позже рухнувшие на крышку подпола сгоревшие крыша и бревна не дали возможности Лесовику самостоятельно выбраться из подвала. Все, что мог сделать Лапа в этой непростой ситуации — так это отправиться за подмогой: Лесовику из подпола ни за что не выкарабкаться, а если сюда прийти с крепкими ребятами, то перевес сил окажется на их стороне. Конечно, придется поделиться добычей, но это куда лучше, чем совсем остаться без нее.
Однако, когда Лапа с товарищами через пару дней пришел на место пожарища, то поняли, что Лесовика там уже нет, как нет и мешков с драгоценным грузом. Более того: возле сгоревшего дома находились церковники, которые только что не обнюхивали все вокруг, и обозленные приятели Лапы, думая, что сокровища находятся у храмовников, напали на них. Однако церковники оказались отнюдь не робкого десятка — драться умели хорошо, и дело закончилось ожесточенной схваткой, в которой полегли не только несколько храмовников, но пятеро товарищей Лапы, да и он сам погиб вместе с ними. Последний любитель дармовых сокровищ сумел спрятаться, а затем смог сбежать к реке, и умудрился угнать там одну из лодок церковников. Храмовники не стали его преследовать — им было не до того, с ранеными и убитыми бы разобраться. Ну, а сбежавший парень добрался на лодке до своих друзей, которые поджидали товарища в условленном месте, рассказал о случившемся, и те решили еще разок рискнуть — проверить еще одно место, где может оказаться Лесовик. Конечно, надо было бы подождать денек, и отправиться в путь засветло, но страх упустить сокровища оказался сильнее. Увы, все закончилось плохо: когда, оставив лодку на берегу, мужчины отправились в лес, то на них напало какое-то чудовище, которое устроило настоящую охоту за людьми. Все, что можно было сделать в этой ситуации — так это спасаться бегством, но повезло только Уху… Если коротко, то вот и все.
— Значит, Лапы больше нет… — сделал вывод Лесовик. — Туда ему и дорога. Не скажу, что мне его жаль.
— Между прочим, Лапа сказал, что Борода с самого начала был уверен, что в его просьбе ты ему не откажешь — мол, обязан кое-чем, так что долг отрабатывать надо. Но ты все же тянул с ответом, не хотел рисковать, и прижимистый
