Минут двадцать Кей сидел на полу, что-то наигрывая на гитаре - звук ее получался рванным и мрачным. Потом парень бросил это дело и поинтересовался, были ли сегодня здесь Арин.
- Был, - отвечал Фил, потягиваясь, - ушел ровно за десять минут до твоего прихода - ему кто-то позвонил. Обещался приехать скоро. Он сводит треки, так что вернется.
Кей только кивнул. Он очень хотел увидеть старого друга. Не сомневался, что Арин замешан в этой идиотской истории. Не зря же его обожаемая сестренка оказалась в пиццерии вместо Кати. Она узнала, что Кей обещал вновь начать встречаться с ней, если Радова сделает неверный выбор. Да он тогда просто неудачно пошутил, черт возьми. Алина теперь ему совсем не нужна. Наверняка она и отправила Катю в "Солнечную гладь". Но как эта стерва умудрилась сделать это?
"Алина, Алина, ты добьешься своего, сведешь меня с ума", - подумал с неожиданно болью Кей. В эти минуты он четко стал осознавать неправильность своих действий в отношении с Катриной. Нет, стыд за то, как он поступал с влюбленными в него девушкам, музыкант не испытывал. Ему было нехорошо из-за того, что он решил поиграть именно с ней, ранимой и доверчивой. Начал бы сразу нормально встречаться с девушкой: как и все, признался бы в том, что ее сокурсник Антон Тропинин и есть Кей, и тогда бы у них не было никаких разногласий, а их отношения со времени его знакомства с семьей Радовых, стали бы уже близкими. И он бы точно знал, что она примет это проклятье кольцо, от избытка чувств выкинутое им куда-то на дорогу.
О кольце он сожалел больше, чем о том, что с Алиной не получилось. И уже никогда не получиться. Тогда, в отеле, после того, как Катя убежала (не мог же он привезти ее, напившуюся, к себе в квартиру, где по ее мнению, жил Антон), Алина активно взялась за него, принявшись в любимую ее игру: "Соблазнить Дракона". Но он не поддался ей, хотя искушение было огромно.
А у Кати нежная светлая кожа...
- Тварь. - Тихо бросил Кей.
- Кто? - С набитым ртом поинтересовался Филипп-сладкоежка. - Катя?
- Я.
Фил встал, подошел к другу и молча положил ему на плечо руку. Отчего-то светловолосый почувствовал себя чуть легче.
- Расслабляйся, пока есть время. Просто расслабляйся, - взрослым голосом сказал гитарист и взял в руки инструмент, прихватив медиаторы.
В молчании, прерываемом неспешной техничной игрой Филиппа, музыканты дожидались появления Арина. И тот приехал минут через тридцать, очень задумчивый, впрочем, как и всегда.
- Ну, привет, дружок, - ласково приветствовал его Кей, словно был нянечкой, давно не видевшей своего пятилетнего любимца-шалопая.
Черноволосый пожал ему руку и уселся напротив, скрестив ноги и машинально то снимая, то надевая свою перчатку на левой руке. Волновался. Эту перчатку, подаренную давно-давно Олей брюнет носил почти всегда, в знак того, что он помнит о ней. Вот же идиот. Знал бы он о том, что случилось на самом деле.
Кей с улыбнулся лучшему другу. Он сразу заподозрил, что бас-гитарист что-то знает, и пристально смотрел на него. Арин, едва заметно нервничая, устало глядел куда-то на потолок и не мог встретиться с вокалистом их общей группы взглядом.
- Катя не пришла, - наконец, произнес Кей отстраненно.
- Да? - Чуть помедлив, спросил Арин. - Понятно.
- О, да. А, знаешь, кто пришел? Пришла твоя сестра. Я отвез ее домой. Можешь не волноваться. Слушай, - Кей подался вперед, - я же просил тебя объяснить ей, что между нами ничего не может быть. Как друга просил. А ты... Ни о чем не хочешь мне рассказать?
Вновь воцарилось молчание. Фил продолжая наигрывать сложную мелодию, понимая, что обстановка накаляется.
- Почему Алина продолжает так себя вести? Откуда она узнала, куда я пригласил Катю? Почему сама пришла? Что, есть мысли?
- Прости меня, - негромко проговорил Арин и резким движением отбросил перчатку в сторону. - Я слишком далеко зашел. И мне не следовало вставать между тобой и твоей новой девушкой. Но, - его голос едва заметно дрогнул, - но, ты же знаешь, сестра для меня многое значит. Она уговорила помочь. Просила меня кое-что сделать.
- Я знаю, - кивнул Кей, и его взгляд не предвещал ничего холодного. - Что, вы заставили Катю поверить, что Антон плох, а Кей Nзапрещено цензуройN крут? Поэтому она не пришла?
- Да, - со вздохом сожаления ответил Арин. Фил присвистнул, прервав игру. Он смотрел то на одного парня, то на другого.
- А ты же знаешь, как я ее ждал, - беззлобно проговорил Кей, еще ближе наклоняясь к Арину, - а она, вместо того, чтобы идти ко мне, поехала в этот долбаный ресторан. Представляешь, как мне было обидно?
- Кей, мне, правда жаль.
- Я верю. Я тебя даже прощу - ты же мой первый друг. Почти брат. Мы играем в одной команде.
Арин удивленно поднял голову.
- Но я набью тебе морду, - с горькой улыбкой сказал светловолосый. - Я тебе все равно набью твою морду. Чтобы отучить тебя быть подонком.
Арин слабо улыбнулся. И только Фил хотел сказать что-то вроде "мир, дружба, жвачка", как Кей, все так же, по-змеиному, улыбаясь, внезапно ударил друга в лицо кулаком, до крови разбив тому губу, после чего встал на ноги.
- Вставай. Вставай, Nзапрещено цензуройN.
Арин тоже поднялся.
- За то, что вел себя не как друг, - поведал ему Кей. - Ну ладно. Наверное хватит.
По окровавленным губам Лескова пробежала полуулыбка. Он очень хорошо знал этого человека.
- Не веди себя больше так. - Солист их общей группы откинул со лба бело-серебряную прядь волос и тихо произнес. - Нет, я передумал. Не хватит.
Он размахнулся, и Арин вновь получил резкий и сильный удар по лицу. Бас-гитарист упал от неожиданности, а Кей, не долго думая, с яростной гримасой на лице нанес ему еще пару злых ударов в живот и по ребрам. Абсолютно молча. Ни он, ни черноволосый не проронили ни звука. И более того, Арин не сопротивлялся.
Антон всегда был сильным мальчиком и сейчас наслаждался своей силой.
Когда Арин попытался подняться, не пытаясь утереть кровь, - единственное яркое пятно на его лице, к которому прилипали волосы, Кей не удержался и, схватив парня за грудки, как следует, встряхнул, прошипел что-то нецензурное и еще пару раз ударил друга по лицу - не так больно, как, первые два раза, а, скорее, унизительно. А после отбросил в сторону, тяжело дыша от гнева. Арин все так же молча сел на пол, согнув ноги в коленях и не поднимая лица, закрытого плотной пеленой из волос.
- Жестоко, - проговорил Фил, наблюдая за всем этим. Встревать в их разборки он не собирался, хотя, по логике вещей, как миролюбивый и добрый медвежонок, должен был. - Кей, прекрати, ты же знаешь, как я не люблю вида крови.
