на земле. Рысь старалась схватить зубами туловище орла, птица отчаянно сражалась крыльями, когтями и клювом. Клочья шерсти и перьев разлетались во все стороны, и взметавшийся снег иногда скрывал от меня соперников.
Сообразив, что самым удобным моментом приблизиться был для меня именно этот, когда ослепленное борьбой животное не заметило меня, я тихо пробрался к кустарнику и, удерживая Маренго на привязи, пополз дальше. У меня был всего один заряд, и так как я знал, что рысь вполне съедобна, но сомневался в пригодности орла для той же цели, то и выстрелил в рысь, уложив ее на месте.
Орел не улетел, его крыло действительно было сломано, но он был еще опасен и изрядно оцарапал Маренго, прежде чем тот с ним совладал. Рысь также оказалась сильно поврежденной, ее шкура была разорвана в нескольких местах, как вы это можете видеть.
Базиль закончил свой рассказ. После короткого промежутка подбросили еще топлива в огонь; Норман, в свою очередь, начал повествование о своих приключениях.
Глава XXXVII
ВЕЩАЯ ПТИЦА И СЕВЕРНЫЙ ОЛЕНЬ
- У меня, собственно, было мало приключений, - сказал он, - и я мог бы назвать их тоже только птичьими приключениями. Я застрелил в этот раз только оленя. Но, пожалуй, вам интересно будет выслушать, как я нашел его.
Первым делом, выйдя на охоту, я влез на этот холм. - Норман указал, на длинный холм по ту сторону озера. - Не видя никаких следов дичи, я хотел было повернуть налево и пойти по вершине в том же направлении, которого придерживался Франк, как вдруг услышал над собой крик птицы. Я поднял голову и увидел довольно странную птицу. Это было что-то вроде совы, но вместе с тем в ней было что-то соколиное.
- Нет сомнения, - перебил рассказчика Люсьен, - что это была одна из дневных сов северных стран; они по виду и повадкам очень напоминают соколов. Особенность эта зависит от долгих летних дней полярного круга, длящихся неделями, вынуждающих этих птиц охотиться за добычей на манер сокола: природа одарила их некоторыми особенностями соколов. У них большая голова и "ушки" настоящей совы, но уши не совиные, а как у всех остальных птиц. Маленькая сова - одна из птиц этой породы.
- Да, - продолжал Норман, - то, что ты говоришь, очень возможно; я знаю только, что эта маленькая птичка - не больше голубя - имеет странную привычку следовать за живым существом целыми часами, все время сопровождая его криком, почему индейцы и назвали ее вещей птицей. Нередко она оповещала их о приближении врагов и часто указывала следы оленя или мускусного быка.
То же случилось и со мной. Я понял по движениям птицы, что за скалами, над которыми она кружилась, что-то есть; поэтому я туда и направился. Стараясь не привлечь к себе внимание птицы, я тихо перебирался с камня на камень, но зоркое существо увидело меня и подлетело с криком ко мне. Чтобы избавиться от него, я подлез под нависшую скалу и подождал, пока птица не переключила свое внимание на тех, кто привлек его ранее меня. Через некоторое время она снова кружилась с криком ярдах в ста от меня, а когда я подошел к тому месту, то увидел на открывшемся передо мной пастбище стадо не менее, чем в пятьдесят оленей. Желая ближе заманить животных, я стал дулом ружья подражать движению оленьих рогов при взмахах головы животного; умея к тому же подражать их голосу, я подманил их на расстояние выстрела и без большого труда уложил на месте одно из наиболее любопытных животных. Остальные от выстрела разбежались. Так закончилось мое приключение, - сказал Норман, - если не считать того, что я протащил фунтов сто на плечах на всем обратном пути. И могу вас уверить, что это была самая неприятная сторона дела.
Этими словами Норман закончил свой рассказ.
Глава XXXVIII
НАПАДЕНИЕ ВОЛКОВ
На следующее утро юноши поднялись рано, на рассвете. День в это время длился всего несколько часов, так как стояла середина зимы и наши друзья находились всего на три-четыре градуса южнее полярного круга. Люсьен, по обыкновению, не оставался в бездействии. Нужно было снять шкуры с убитых животных и разрезать мясо для более удобной переноски. Ни солить, ни сушить его не было надобности, так как оно настолько проморозилось, что могло сохраняться целую зиму. С волка тоже была содрана шкура, но ради его меха; мясо не предназначалось в пищу, хотя день-два тому назад путешественники были бы рады поесть и волчьего мяса.
Очищая тетерева, Люсьен вдруг заметил промелькнувшую на снегу тень птицы. Подняв глаза, он увидел птицу величиной с орла, плавно описывавшую круги в воздухе. Она была пятнисто-коричневого цвета, короткая шея и большая круглая голова указывали на сову. Это была самая большая птица такого рода, какую когда-либо Люсьен видел, и действительно наиболее крупная из водящихся в Америке - именно серая сова.
Желая рассмотреть птицу, а для этого, следовательно, нужно было убить ее, наш натуралист составил план, как к ней приблизиться. Он бросил одного из убитых тетеревов ярдах в тридцати от костра. Тотчас же сова отбросила осторожность и направилась к приманке. Опустившись на землю, она схватила когтями тетерева, готовая его унести, но от выстрела Люсьена упала мертвой на снег.
Едва Люсьен отложил в сторону сову и уселся спокойно поближе к костру, как слух его поразил странный звук или, вернее, ряд повторявшихся звуков, напоминавших собачий лай. Он подумал сначала, что это лает Маренго, преследовавший поблизости оленя, но вслушавшись внимательнее, различил голоса нескольких животных и нашел, что они скорее принадлежат волкам, чем собакам. Так оно и было. Через мгновение на холме, по ту сторону озера показался олень и во весь опор пустился к воде.
Шагах в двадцати от него неслась с воем стая животных, очевидно, его преследовавших. Их было с дюжину, и Люсьен узнал в них волков. Большинство волков были пятнисто-серыми с белым, а некоторые - совершенно белыми.
Олень выиграл несколько шагов, достигнув откоса холма, спускавшегося к озеру. Принимая, без сомнения, черный лед за поверхность воды и рассчитывая на свое искусство пловца, несчастное животное, как все преследуемые олени, думало найти спасение в воде. Достигнув берега, оно без промедления бросилось вниз, готовое окунуться в
