других девочек» – подумала Ванья. Но подобные мысли нельзя было высказывать при бабушке вслух, поскольку в доме вдовы священника всякий юмор был запрещен.
Они уезжают на три дня. Ночевать две ночи будут в домах священников, старшие хористки будут присматривать за молодыми, следить за тем, чтобы те не убегали куда-нибудь по вечерам с хористами.
«Этого только не хватало» – подумала Ванья. Будто бы у нее была охота пускаться в ночные загулы с кем-нибудь из этих потных, самодовольных хвастунов!
В хоре было двое молодых парней, и все девушки увивались за ними. Но только не Ванья: она просто видеть не могла этих маменькиных сынков с прилизанными волосами и шишкой под штанами, вздувающейся при каждом ее приближении.
Только с одним человеком она любила разговаривать, с Фрицем Торгерсеном, единственным нормальным человеком среди всех этих пустомель. Ему было лет тридцать, и, подобно всем остальным, он был сражен красотой и приветливостью Ваньи. Но он мог, по крайней мере, нормально разговаривать, хотя сам ничего особенного из себя не представлял. Обычный приветливый, спокойный человек.
И только из-за того, что Ванья обменивалась с ним мимоходом парой слов, девушки хихикали от восторга в предвкушении романа и во время спевок посылали ей записки с сердечком и буквами «Ф. Т.+В. Л», на что Ванья даже не сердилась, поскольку это было так ребячески глупо.
Но она радовалась этой поездке. Хорошо было на время уехать от бабушки.
На следующий день состоялся концерт в церкви, в одной из долин Южного Трондхейма. Присутствовавший при этом священник загорелся идеей отправиться в горы и осмотреть окрестности, потому что до вечера было еще далеко.
Не все захотели идти, но Ванья согласилась. И тут все мужчины тоже всполошились, даже те, что до этого предпочли остаться в доме священника, чтобы выпить пунш (пока не было рядом жен). Все молоденькие девушки тоже дали свое согласие, но дамы предпочли остаться и выпить кофе с женой протоиерея.
Они отправились в горы в двух повозках. Августовский день был теплым и солнечным, настроение у всех было приподнятым. Пользуясь случаем, они устроили спевку, голоса звучали на открытом воздухе просто чудесно. Возможно, иногда они переходили на крик, но всем так хотелось набрать в легкие побольше воздуха.
«Вот здесь мне хотелось бы жить» – подумала Ванья, когда они поднялись на пустынную гору, на которой гулял теплый летний ветер, принося откуда-то запахи диких цветов. Время от времени слышались печальные трели золотистых ржанок, обеспокоенных появлением незванных в их владениях. И Ванью охватило странное чувство свободы; как ничтожно мала она была на фоне этого величественного пейзажа! Вид открывающихся перед ней просторов вызывали у нее чувство, похожее на вожделение. Голоса товарищей доносились издалека, здесь властвовал только ветер.
И тут Ванья поняла, что она находится поблизости от так называемых Хуторских гор, совсем рядом с долиной Людей Льда.
Это открытие привело ее в крайнее возбуждение.
Теперь у нее появилась возможность увидеть разрушенные места обитания своих предков. Она читала описания этой долины и знала, где когда-то все находилось. Дом Тенгеля и Силье, дом Ханны и Гримара, могила Колгрима…
Все сидели и болтали среди зарослей вереска. Поднявшись на пригорок, Ванья огляделась по сторонам.
Где? Где?.. Нет, это невозможно, разумеется, она не могла быть так близко от…
Да, но…
Она помнила описание гор у входа в долину. Слева должна быть гора, которая…
Вот она!
Там, на западе. Ах, она была совсем близко, так близко, она видела теперь вход в долину, видела остатки ледника, когда-то дававшего начало горной речке.
Она могла бы сходить туда за пару часов. Она знала, что хористы пробудут здесь это время. Но как ей получить разрешение? Ванья напряженно размышляла. Потом подошла к кантору.
– Могу я спросить вас кое о чем?
– Конечно, Ванья. Давай отойдем в сторону!
Доверительно наклонив к ней голову, он положил ей на плечо руку и повел ее прочь от остальных. Рука его сползла слишком низко, так что в этом было нечто интимное.
– Так о чем же ты хотела меня спросить?
Она посмотрела на красивые комочки мха, напоминающие маленькие зеленые подушечки с розовыми цветочками.
– Мне… нужно немного побыть одной, – сказала она. – Моя душа требует общения с Богом наедине. Здесь, на этой высоте, я ощущаю его близость.
– Это так прекрасно, Ванья, – сказал кантор, еще ниже наклонившись к ней. – Хочешь, я буду сопровождать тебя? Я помогу тебе найти путь к Господу!
«А ведь небо запрещает это делать», – подумала она и сказала:
– Большое спасибо, но я должна справиться сама. В его взгляде появилось что-то омерзительное.
– Ты… согрешила? – спросил он.
«Нет, я не доставлю тебе такой радости», – подумала она и ответила смиренно:
– Все мы грешники.
– Это так, в самом деле! Доверься своему наставнику, я не разглашу твоей тайны.
И он снова похлопал ее по спине. Потом выжидательно замолчал.
«Я вижу, ты уже облизываешься, скотина, – подумала Ванья. – Теперь тебе только осталось пустить слюни!»
– Да, я согрешила, – со вздохом произнесла она. – Я съела яблоко, которое предназначалось для моей учительницы.
Лицо его заметно вытянулось. Ванья всегда думала, что такого не бывает на самом деле, что это только так говорят, но у него действительно отвисла челюсть.
– И это все? – спросил он.
– Разве этого греха недостаточно? – сказала Ванья и выдавила из себя слезинку раскаяния. – Это же воровство! Но у меня есть и другие проблемы. Могу я идти?
Лицо его стало строгим, но он сказал:
– Конечно, ступай! Но в пять часов мы отправляемся обратно в деревню!
– Я скоро вернусь.
Тот, кто не привык ходить по горам, не знает, как обманчива перспектива при ясной погоде. Настраиваясь на короткую прогулку, человек быстро убеждается в том, что ошибся. Сначала Ванья бодро шагала, уверенная в том, что скоро достигнет долины. Но, оглядевшись через некоторое время по сторонам, она увидела, что горы стоят все так же далеко, как прежде.
«Я легко одолею это расстояние», – снова подумала она.
Она больше не слышала голосов хористов, она спускалась уже на большое горное пастбище, окруженное круглыми вершинами, отделявшими ее от остальных. Именно это обстоятельство было ей сейчас на руку, поскольку никто не мог видеть, с какой стремительностью она спускалась вниз. Она бежала всю дорогу, потому что теперь поняла, что в ее распоряжении не так уж много времени. Но она должна была попасть в долину Людей Льда, какое бы наказание она потом ни понесла.
Это был ее единственный шанс попасть туда. Бабушка
