за выживание ведь только начинается… — в общем, под те задачи, которые стоят сейчас перед нами, реально нужна выносливость. И сила.
— Блин. Дим, ты ж видел меня! Я сильнее половины здешних мужиков! Они ж своей физической формой ну вообще не запариваются. А я — запариваюсь! И очень сильно!
— Алиса… реальный бой или даже служба — это не совсем то, что фитнес.
— Я три года биатлоном занималась! — заявила она, с вызовом глядя мне в глаза.
Вот тут, признаться, я растерялся. Не ожидал.
— Биатлоном? — автоматически повторил я.
— Ну да, — улыбнулась Алиса, явно наслаждаясь моей реакции. — А я что, не рассказывала?
— Нет.
— Наверно, не успела просто. Я даже продолжать хотела, у меня отлично получалось. На соревнование начала ездить. Да и папа одобрял. Но в какой-то момент осознала, что это увлечение сжирает всё моё время. А становиться профессиональной спортсменкой… ну, такое… не очень мне этого хотелось. До тридцати ты в шоколаде, слава, бабло, все дела… а потом резко никому не нужен. Нет, конечно, с моим отцом это не такая проблема, на старость бы хватило. Но, блин! Как-то это обидно, Дим, как считаешь?
Она вдруг запнулась и опустила глаза.
— Блин, ты ж тоже, наверно, в фитнес из спорта пришёл… много спортсменов после карьеры идут туда… слушай, извини, если что — я ж не специально, но вроде как откровенно говорю.
— Я не из спорта, — ответил я.
— А, да? Ну я так и подумала. Ты такой, слишком… продвинутый для бывшего спортсмена, — она улыбнулась, должно быть, решив, что сделала мне комплимент.
— Давно в руках ружьё держала? — спросил я.
— Ну… честно говоря — года четыре назад. Но это ведь как на велосипеде кататься. Один раз научишься — и на всю жизнь… Дим! — она состроила грустную мину и положила ладошки на стол. — Слушай, я и права с ума схожу. Все работают вокруг, с девчонками только вечером удаётся пообщаться, да и то — у всех семьи… а я про папу думаю сразу, как одна остаюсь. И про маму. Хочу, конечно, тебе верить: представляю, что они в бункере. А что, если нет? И ещё мне иногда кажется, что я попала в кошмар… что сейчас проснусь, и окажется, что я в больнице, с высокой температурой слегла, а всё это было больным бредом. Что меня с того света врачи достали. Помнишь, как было с Максим? Жесть же, да? Но ничего. Хотя несколько месяцев своей жизни, говорит, не помнит… я вдруг понимаю, что хотела бы тоже так вот в себя прийти и заново жить нормальной жизнью!
— Что за Максим? — спросил я.
— Ну ты вообще не в курсе? Блин, вроде твоего поколения певица, — улыбнулась Алиса.
— Ясно… в общем, так: завтра будь готова в семь выходить. На завтрак сначала, вместе с нами. Потом я Ольгу в лазарет, детей в школу — а мы с тобой в учебку поедем. Будешь слушать и тренироваться с остальными. Пока как самостоятельная единица. В обед устроим тест на стрельбах, дальше посмотрим. Идёт?
— Идёт! — Алиса широко улыбнулась и захлопала в ладоши. Она приподнялась над столом и потянулась ко мне, чтобы чмокнуть в щёку, но опрокинула стакан с остатками компота.
Смутившись, она извинилась и принялась вытирать пролитое бумажными салфетками. А я вдруг подумал, что скоро такая вещь, как эти салфетки станут недоступными. Производство бумаги мы точно не скоро наладим…
— Пошли, — сказал я, когда она справилась с последствиями аварии. — Подвезу до гостевого.
Алиса снова улыбнулась и кивнула.
Когда я зашёл в наш номер, дети ещё не спали. Ваня опять устроил Никите тренировку по саньда: ребята отрабатывали технику удара, базовые вещи. С умным видом сын рассуждал, как распределяется энергия от ног, и как важно занять правильную позицию для поединка. Никита глядел на старшего товарища с восторгом, внимая каждому слову.
Ольга закрепила светодиодный фонарь над кроватью, так что освещение было почти нормальным. Для тренировки вполне хватало. Даже больше: она сама читала книгу, сидя на кровати в вафельном халате. Наверно, добыла из запасов в лазарете…
— Ты как? — спросил я её.
— Нормально, — кивнула она. — Дим, слушай, вчера я…
— Ты извини, что так невнимательно отнёсся, — перебил я. — Нужно было поддержать тебя, когда нужно.
— Я не совсем это имела ввиду, — улыбнулась она. — Но спасибо. Ты достаточно поддерживаешь. Как твой отряд самообороны?
— Лучше, чем я мог рассчитывать.
— Меня тревожит вся эта ситуация… как считаешь, эти уголовники — они и правда могут напасть?
Она посмотрела мне в глаза.
— Да, Оль. Могут. Не эти — так другие. Опасность более, чем реальна. Мы не знаем реальное состояние государственной власти, но, судя по тому, что я видел в Каменногорске — всё непросто. Конечно, всегда хочется рассчитывать на лучшее, но…
— Ясно. Ты знаешь… с тобой как-то спокойнее.
Я улыбнулся и пошёл переодеваться, чтобы принять едва тёплый душ. Насосы на отопление и водоснабжение, как и котельную, полностью не отключали даже по ночам, но держали минимально необходимую температуру.
Когда я проходил мимо, Ваня вдруг подмигнул мне и улыбнулся.
На следующее утро, когда я, Ольга, Алиса и дети завтракали за одним столом, в помещение влетел Санёк, оператор дрона. Пошарив глазами по помещению, он увидел меня, после чего улыбнулся и побежал в мою сторону, чуть не сшибая других людей.
— Дмитрий Григорьевич! — Сказал он, плюхаясь на свободный стул. — Нам надо в администрацию!
— Хорошо, — кивнул я. — Сейчас мы доедим, потом я отвезу женщин и детей по рабочим местами. После этого могу и в администрацию заехать. А что случилось?
— Сейчас надо! Срочно! — настаивал Санёк, покосившись на Ольгу и Алису. — директор сказал найти вас и доставить, как можно быстрее!
— К чему срочность? — спросил я.
— Пока не могу объяснить, — Санёк снизил тон. — директор сказал не болтать. Но это правда очень срочно!
Я посмотрел на Ольгу и Алису. Первая улыбнулась, вторая возмущённо подняла брови, но благоразумно промолчала.
— Ты с кем ездил? — спросил я.
— С Семёном, — ответил Санёк.
— Оль, я попрошу Семёна завести вас и детей, — сказал я, после чего добавил, обращаясь к Алисе: — И тебя тоже в учебку. Скажешь Фёдору, что я велел.
— Конечно, — кивнула Ольга. — Да мы бы и пешком дошли, погода хорошая.
Утром действительно светило солнце, и было не так холодно — где-то минус пять.
— Ребята в школу опоздают, время уже, — возразил я.
— И то правда, — улыбнулась Ольга. — Ты езжай тогда. Если на обед удастся выбраться — приходи в столовку.
— Хорошо, — пообещал я.
— Я видел, как вражеский самолёт сбили! — заявил Санёк, едва мы сели в «Прадик» и захлопнули дверцы.
— Чего? — удивился я.
— Того. Стелс! Пила такая летающая! Он шел низко над лесом. Где-то метров семьсот высота, не больше. Ну по нему и ракета жахнула!
— С дрона видел? — уточнил я. — Или сам?
— С дрона! И на пределе дальности опять. Километров сорок на восток, у отрогов, — ответил Санёк.
— Запись осталась?
— Ага! И видно всё прекрасно! Я по радио директору доложил. Ну не я, то есть, а Саныч. Он в этом шифровании разбирается. В общем, директор сказать брать тебя… вас. И дуть к нему!
Глава 23
Летающая машина, хоть и была похожа на Б-2 «Спирит», всё же была другой. Иные углы плоскостей и геометрия. Нас специально натаскивали опознавать авиационные силуэты потенциального противника, с учётом важности воздушной составляющей для ССО.
Однако же, точнее определить тип самолёта я затруднился. Возможно, экспериментальная модель: тот самый недавно взлетевший новый «Стелс». Могло ли так случиться, что он уцелел после наших ударов? Вполне — если заранее перебазировался на второстепенный аэродром, а информация о перемещении у нас просто не успела дойти по цепочке. Ну, или банально профукали — это не удивительно в самом начале горячей фазы глобального конфликта, который быстро стал ядерным.
Тем не менее, несмотря на все ухищрения, было похоже на то, что чудо вражеской техники достал обычный ПЗРК. Правда, для этого понадобилось аж целых три залпа. И это тоже можно было объяснить: машина не была рассчитана на боевое применение со сверхмалых высот. Тепловые ловушки отстреливались — но их оказалось явно недостаточно для отражения атаки.
Но даже не всё это было самым удивительным. Санёк это не разглядел сразу — а вот я приметил: где-то в паре километров над местом сбития в воздухе висело несколько серых, сливающихся с зимним небом, парашютных куполов.
— Лётчики? —
