это сестре, но та лишь отмахивалась:
— Малышка Хэ слишком добра. Ты меня любишь, поэтому тебе кажется, что все вокруг тоже должны меня любить, но это не так. Господин Шэн — хороший человек, он никогда не посмотрит на такую, как я.
Любопытства ради я тоже попыталась открыть Шену глаза:
— Кажется, что Ши Лим смотрит на тебя немного иначе. Возможно, ее сердце уже начало склоняться в твою сторону.
Тот добродушно улыбнулся:
— Госпожа Ши из-за чистой благородной души жалеет меня. Кому нужен хромой старик? Меня даже рыночные кумушки обходят стороной, а госпожа Ши изысканна и прекрасна, как луна в ночи, она найдет себе лучшего мужа.
После нескольких тщетных попыток мы перестали их сводить и просто наблюдали, ожидая, когда же у них откроются глаза.
Неужели влюбленность выглядит вот так? Когда не можешь насмотреться на него, когда вздрагиваешь от одного лишь его имени, думаешь о нем, переживаешь из-за мелочей и не видишь, что он чувствует то же самое? Сюэ Сюэ никогда не любил меня, а потому выражал свои притворные чувства смело, без милой наивной робости, без малейшего страха. Искренняя любовь робка, как лесной ручеек, а притворная смела, как горный поток.
А тем временем в нашем поместье прошел ураган.
Разгневанная мама строго-настрого запретила Ли Жую преследовать меня и вообще заходить на женскую половину дома.
— Прежде я допускала некоторые вольности, — заявила она, — но согласно устоям Поднебесной только один мужчина может ходить где пожелает — это муж и господин. Ли Жуй прошел ритуал сплетения душ, он больше не ребенок, потому ему следует соблюдать общепринятые правила. Я не хочу, чтобы по Линьцзину поползли слухи о том, что племянник заглядывается на свою юную тетушку.
Одним махом мама отменила торжественные совместные трапезы, а также велела всем женщинам поместья, то есть мне и старшей невестке, каждое утро приходить к ней ради добрых пожеланий. Раньше подобные утренние приемы проводила бабушка, но из-за нездоровья и слабости она передала управление поместьем маме, а мама не видела смысла требовать от меня столь официальных визитов. Я и так часто прибегала к ней безо всяких обычаев.
Каждое утро, едва умывшись и уложив волосы, мы приходили к маминому двору, чтобы засвидетельствовать почтение, осыпали ее пожеланиями благополучия и долгих лет, а затем докладывали о планах на день. Если маме что-то не нравилось, она сама говорила, чем нам нужно заняться. И вот диво: всякий раз мама находила изъян в делах Лю Цзин-ши, потому нагружала ее мелкими хлопотами по самые уши.
— Моя дорогая сноха, — мягко говорила мама, — будучи дочерью наложницы, не научилась правильно вести домашнее хозяйство и управлять слугами. Возможно, из-за этого мой старший сын отослал тебя подальше. Я желаю вам с моим Вейяном благополучной семейной жизни и научу дорогую сноху всему, что она должна знать. Потом, когда Ли Жуй женится, дорогая сноха также обучит его жену женским премудростям.
И Лю Цзин-ши с утра до вечера вычищала пустые дворы, мариновала овощи на зиму, проветривала сложенные ткани. Разумеется, не своими руками, а при помощи служанок, но даже так это было довольно утомительно и занимало почти весь день.
Я не знала, заметил ли отец перемены в собственном доме. Он возвращался всё позже и позже. Болезнь наследного принца усугубилась, и всех беспокоил вопрос: кого император выберет преемником после его смерти.
Наследный принц был избран по праву: он сын императрицы, при этом самый старший из всех сыновей, неглупый, в меру отважный, и его с детства готовили править Поднебесной. Едва он прошел ритуал сплетения душ, как император стал брать его на все приемы, совещания и встречи.
Остальные сыновья родились от наложниц, у наложниц есть кланы за спиной, которые желают, чтобы именно их потомок взошел на престол. Скрытая борьба уже началась. Принцы изо всех сил старались привлечь внимание императора, матери-наложницы придумывали разные хитрости, чтобы вернуть его благосклонность хотя бы на одну ночь, материнские кланы очерняли соперников и превозносили до небес даже малые достижения своего ставленника. Если бы мой отец выдал меня замуж за любого принца, у того появился бы весьма сильный союзник, но это бы заставило императора усомниться в верности правого министра.
Наверное, во всем Запретном городе только два принца не участвуют в этих состязаниях. Во дворце наследного принца все молятся о его скорейшем выздоровлении, а во дворце девятого принца тихо и спокойно, как всегда. За ним нет ни материнского клана, ни родственников жены или наложниц, ни союзных чиновников, а значит, у него нет ни малейшей возможности даже претендовать на трон.
* * *
Послание от девятого принца пришло в конце второй недели. Он передал в Павильон официальное приглашение во дворец наследного принца, чтобы «показать величие народа Поднебесной и его мастерство». В приглашении были указаны день и время визита, а также предписания относительно одежды: какие цвета подобают гостье, какой крой, какие украшения и прическа. Видимо, девятый принц умолчал о моем происхождении, и во дворце решили, что к ним явится простая торговка, не ведающая приличия и этикет. Но я не могла надеть то, что сказано в приглашении, ведь там описано платье незнатной женщины. Как дочь правого министра, я не могла уронить достоинство отца столь скромным обликом.
Посоветовавшись с мамой, я выбрала наряд в нежно-сиреневых тонах, подходящих незамужней девице. Короткая куртка с широкими рукавами и вышивкой со стеблями бамбука, струящаяся юбка-цюнь из тяжелого атласа, талию подчеркивал широкий пояс с золотой нитью — намек на высокопоставленного родственника. Украшения для волос я выбрала не столько пышные, сколько необычные, все покрыты разного вида глазурью. Во дворце у какой наложницы нет золотых шпилек и дорогих одежд? Поэтому я не пыталась затмить их роскошь и богатство, а предпочла простой традиционный крой в сочетании с дорогими тканями.
По дороге я заехала в Павильон и забрала ранее подготовленные короба с товаром, а потом отправилась во дворец наследного принца.
После недолгого ожидания возле дворцовых ворот к нам подошли евнухи, забрали наши короба и понесли прямо ко двору супруги наследного принца. Тан У внутрь, конечно, не пропустили, так что я осталась с одной лишь Ши Хэ. Душевных зверей брать запретили, и мне всё время казалось, что я что-то забыла. Не хватало тяжести Ми-Ми на плечах и ее острых коготков.
Мы шли через череду дворов, любуясь богатством цветов и ароматов. Всюду нежно щебетали птицы. Убранство дышало спокойствием и изысканностью, небольшие ажурные
