затем согнулся в низком поклоне, словно мелкий лавочник перед господином.
— Печальная весть о хвори наследного принца дошла до недостойного слуги госпожи Ли неделю назад. Этот недостойный слуга признает свою вину в ненадлежащем исполнении обязанностей и готов принять любое наказание.
Мне на мгновение стало стыдно, ведь я не просила Кан Цзеси сообщать о здоровье императорской семьи.
— Просто расскажи, что слышал, — примирительно сказала я.
— Лекари говорят, что у наследного принца застой ци в печени, поэтому его кожа слегка пожелтела. Наследный принц быстро утомляется и мало ест, его часто мучает тошнота.
— Может… может, он чем-то отравился?
— Его еду перепроверили несколько раз, каждое блюдо пробует его слуга. Император направил самых верных евнухов, чтобы присматривали за его столом, но не нашли и следа яда. Наследного принца осмотрели лучшие лекари, но те не смогли понять причину болезни.
Пожелтела кожа. Та же самая хворь, что и в прошлой жизни, только значительно раньше. Я снова забаранила пальцами по столу.
— У нас есть связь с кем-то из двора наследного принца?
Кан Цзеси покачал головой.
— Увы, нет. Несколько раз захаживали слуги и евнухи других принцев, была родственница наложницы второго принца, заказывала особый чайный сервиз. Может, заходил кто-то еще, но без объявления имени и родства.
— Я думала, что мой Павильон достаточно хорош для императорской семьи, — угрюмо пробормотала я.
— Так и есть, госпожа Ли. Императорский двор — символ незыблемости Поднебесной, там выполняют ритуалы, которым уже тысячи лет, хранят древние традиции и повторяют слова мудрых предков. Поэтому им сложно распознать и оценить по достоинству новые веяния. Рано или поздно молва о небесной глазури дойдет до самых глубин запретного города.
Я невольно рассмеялась. Кан Цзеси умел подбирать слова так, чтобы никого не оскорбить, но при этом намекнуть на корень проблемы. Он прав. В императорском дворце слишком блюдут традиции и нескоро признают красоту небесной глазури.
Перебрав всех знакомых, я вдруг вспомнила о девятом принце. Мы с ним виделись давно и всего несколько раз. Он однажды спас меня от похищения, я тоже пару раз помогла ему. Согласится ли он встретиться спустя столько времени?
— Кан Цзеси, что ты знаешь о девятом принце? Меня интересуют его текущие дела, а не происхождение и прошлое.
Управляющий ответил, даже не задумываясь:
— О нем мало говорят. Он затворник, сидит в поместье, изредка выбирается на обязательные приемы и праздники. У него нет ни амбиций, ни смелости вмешиваться в дела других принцев. Впрочем, кажется, я слышал, что он неплохо ладит с наследным принцем, скорее всего, потому что тот не чувствует угрозы от девятого сына императора.
— Мне нужно, чтобы девятый принц пришел в Павильон, — резко сказала я, — но чтобы никто не подумал, будто я его пригласила.
— Я могу отправить к его поместью посыльного с нашей шкатулкой, словно мы выполняем заказ девятого принца. Но этот недостойный не знает, как убедить девятого принца прийти сюда.
— Да, так и сделаем. Я напишу письмо. Чтобы шкатулка обязательно попала к принцу в руки, накрой ее белым шелковым платком с винными пятнами.
Кан Цзеси поспешно поклонился, чтобы скрыть удивление.
Я написала несколько строк, в которых напомнила о себе и попросила прийти в Павильон. Конечно, девятый принц может отказаться, мы не настолько хорошо общались и решили, чтоб больше никто никому ничего не должен. Я не стала намекать ни на хворь наследного принца, ни на знание, как его исцелить, так как это скорее отпугнуло бы девятого принца. Он может подумать, что кто-то хочет его использовать или подставить с моей помощью. Пусть лучше девятый принц считает, что я хочу его о чем-то попросить.
Когда посыльный ушел вместе со шкатулкой, письмом и испачканным платком, я с трудом заставила себя подумать о своих собственных делах и заговорила с Кан Цзеси о строительстве столовой. Отвечать за нее будет тот самый Шен, но управляющий Павильоном всё равно должен присматривать за ним. К тому же, нужно, чтобы кто-то продолжал кормить жителей Крысиного угла, пока столовой нет. Это позволит Шену и Ши Лим познакомиться с людьми заранее и объяснить, почему юная госпожа больше не появится.
* * *
К счастью, в тот вечер семейного ужина не было, и я смогла спокойно отдохнуть в своем дворике. Но я радовалась этой передышке даже не из-за госпожи Лю, а из-за отца. Он скрыл от меня болезнь наследного принца, хотя не мог не знать о ней. Но почему? Вряд ли из-за недоверия, эту стену мы уже преодолели. Значит, он хотел уберечь меня. Я же не лекарь и мало что знала о жизни в императорском дворце. Чем я смогла бы помочь? Но ведь я могла! Могла попытаться вспомнить что-то еще, подсказать, как найти яд.
Два года назад я бы обрадовалась отцовской заботе, но сейчас я управляла роскошным Павильоном и привыкла к большей, чем позволено женщинам, независимости. Сейчас решается судьба всей семьи! Как я могу остаться в стороне?
Впрочем, в какой-то мере отцовское молчание развязало мне руки. Пусть отец действует по-своему, я же пойду иным путем, женским.
На следующий день я нарядилась так, как давно уже не наряжалась: тонкая нижняя рубаха с узкими рукавами, поверх нее легло темно-бордовое платье со строгим воротником-стойкой, плотная юбка цвета темной киновари с шестью складками спереди и сзади закреплена широким поясом. Высокая прическа украшена всего тремя шпильками, зато покрытыми лучшей глазурью Яо Пэна. Никаких бабочек, цветочков, звенящих колокольчиков — я должна выглядеть дорого и весомо, как подобает владелице знаменитого Павильона небесной глазури.
Ши Хэ тоже принарядилась, и мы вместе, шелестя юбками, направились к воротам поместья. Я продумывала, как повести разговор с девятым принцем. Что, если он не придет? Или откажет? Или отнесется, как к глупой девчонке? Отвлекшись на свои мысли, я не сразу заметила Ли Жуя, поджидавшего меня в саду.
— Тетушка Ялань снова хочет поехать в то место? — спросил юнец, широко раздувая ноздри. Наверное, думал, что так он выглядел грозно, но темная полоска над верхней губой делала его смешным и нелепым.
— Я благодарна племяннику за заботу, но пока племянник не встал во главе семьи Ли, я, как представитель старшего поколения, не обязана отчитываться перед ним.
Ли Жуй даже отпрянул немного, услыхав церемонную отповедь.
— Кажется, тетушка взялась за ум, — высокомерно кивнул он. — Наконец тетушка Ялань выглядит, как и
