под застройку, чтобы я сама больше туда не ездила, поэтому-то мне и нужен толковый управляющий. Он и за строительство будет отвечать, и за дальнейшую судьбу столовой.
Большой медведь покачал головой:
— Не этому глупому старику говорить о таком незамужней девушке, да только юной госпоже Ли лучше на время забыть о Крысином угле, иначе слухи никогда не затихнут.
— И что же еще обо мне болтают? — холодно спросила я.
Конечно, дядя Хо заговорил об этом из заботы обо мне, но он всего лишь управляющий из простого люда. Не хватало, чтобы и он начал прислушиваться к грязным сплетням.
— Этот слуга не посмеет…
— Хо Дасюн!
— Поговаривают, будто юная госпожа Ли испытывает недостойные чувства к своему скрытому воину. Именно поэтому госпожа Ли принимает столь сильное участие в людях Крысиного угла, ведь весь Линьцзин знает, откуда взялся Тан У. К тому же Тан У отверг щедрые предложения многих уважаемых господ. Нравы нынче совсем не те, что прежде, вот и шепчутся, что вместо искренней благодарности к своей благодетельнице Тан У чувствует нечто иное…
Толстяку явно было непросто говорить такое своей госпоже, он не осмеливалсяподнять взгляд. И это хорошо, так как у меня от этих слов сразу же вспыхнуло лицо. Отрицала я это или нет, но подобные мысли не раз мелькали в моей голове. Правда, Крысиному углу я помогала не ради Тан У. Я никак не могла забыть худого мальчишку в клетке, его слезы и мольбы, пусть и притворные. Да, он пытался убить управляющего Чжоу, но разве не мы сами толкнули его на этот путь?
Один мой Павильон мог прокормить сотни людей в Крысином углу. Так почему же мне не помочь им? Не по случаю праздника, а каждый день. Чтобы они всегда знали, что их ждет миска сытной каши. Миска каши — вроде бы малость, но порой именно такая малость и составляет тонкую грань между жизнью и смертью.
— Так кого управляющий Хо посоветует на такую должность? — спросила я, решив проигнорировать неподобающие слова Хо. — Мне не нужен амбициозный гордец или умелый торговец, ведь столовая не предназначена для получения прибыли, но этот человек должен быть храбр и упорен. Скорее всего, строительству захотят помешать, да и потом могут быть разные проблемы. Он должен твердо стоять на своем, не бояться угроз и продолжать вести дела. Я буду платить ему больше, чем обычному приказчику, но он должен понимать, что никакого дальнейшего продвижения не будет.
Дядя Хо воспринял изменение темы разговора с явным облегчением, выслушал меня и широко улыбнулся:
— Юная госпожа Ли так хорошо всё разъяснила, что этот слуга сразу понял, кто подойдет для такой работы. Может, юная госпожа Ли вспомнит хромого Шена? Он пять лет работает в винокурне семьи Ли.
Я попыталась вспомнить кого-то оттуда, но кроме приказчика, мастера винодела и его сына, я толком ни с кем там и не виделась, к тому же прошло уже два года. Как вернулся отец, я занималась только делами своего Павильона.
— Это незначительный человек, недостойный внимания юной госпожи Ли, — поспешил объяснить дядя Хо. — Я сам знаю о нем лишь потому, что хорошо знаком с его отцом. Юный Шен, хотя он уже не так юн, ему сейчас за тридцать, служил в наемной армии, воевал со степняками, охромел и вернулся в Линьцзин. К торговле он непригоден — не умеет угождать и льстить, вот его отец и попросил найти сыну другое место. Пусть он хром, но крепок и силен, на винокурне он отвечает за дрова, сам рубит их и складывает. В армии, я слыхал, Шен дорос до пятидесятника, так что за строителями приглядит. И хороший заработок ему никак не помешает. Он все никак не может жениться…
Дядя Хо оборвал себя на полуслове, вспомнив о моей ситуации.
— Раз управляющий Хо так говорит, значит это и впрямь достойный человек, — согласилась я. — Пусть завтра он придет в Павильон небесной глазури и назовет свое имя. Я поговорю с ним сама и тогда уже приму решение.
— Юной госпоже Ли нужен только управляющий столовой? — с сомнением спросил дядя Хо.
— Нет. Еще я возьму женщину, которая будет отвечать за выдачу зерна и овощей со склада и приглядывать за стряпухами, но у меня уже есть кое-кто на примете.
— Крысиный угол — не самое лучшее место для женщины. Не всякая сможет и не всякая пойдет, — заметил дядя Хо. — И согласится ли муж?
Я криво усмехнулась:
— Этой женщине уже нечего страшиться.
* * *
Идея эта пришла ко мне вчера вечером — позвать на работу в столовую Ши Лим, сестру Ши Хэ.
Даже при помощи отца мне потребовалось немало сил, денег и терпения, чтобы вытащить Ши Лим из «Сада бабочек». Хоть отец старался скрыть от меня подробности, дабы не осквернить слух невинной девушки, я всё же узнала, что в этот весенний дом не всякий мог войти. В бордель впускали только людей с особым жетоном, который выдавал сам Сюэ Сюэ. Девушкам, что там работали, запрещалось выходить за пределы «Сада». Весенний дом был огорожен высоким забором, всю территорию охраняли опытные воины с чуткими душевными зверями. Кроме того, на тела девушек ставили особые запаховые метки, которые держались месяцами, и время от времени их обновляли. Этот нюанс был связан с редким душевным зверем-ищейкой, который умел оставлять такие метки и выслеживать их на огромных расстояниях. Гости могли быть уверены, что слухи об их развлечениях и разговорах никогда не выйдут за пределы «Сада бабочек».
В бумагах в канцелярии «Сад бабочек» был записан как швейная мастерская, вовремя платил налоги и числился за подставным лицом. Даже чтобы узнать, есть ли там Ши Лим и жива ли она, отцу пришлось организовать неожиданную проверку с поддержкой отряда городских стражей. Во время проверки чиновник, руководивший ею, сделал вид, что влюбился с первого взгляда в Ши Лим, и забрал ее оттуда, невзирая на возражения управляющего. Два месяца переговоров, чтобы выкупить контракт Ши Лим, и лишь после этого мы смогли вздохнуть спокойно. Конечно, правильнее было сначала выкупить контракт, но отец опасался, что девушку убьют до окончания переговоров.
Отец не позволил мне присутствовать при разговоре с Ши Лим, но именно после этого он пожелал снова услышать подробности моего сна. А спустя год император сместил господина Сюэ с должности левого министра.
Увы,
