Он покачал головой.
— Нет. Не думаю, что способен на такое.
— Правда, Чайя Рох?
— Правда или нет — я не знаю. Только шанс.
— Тогда я предоставляю тебе выбор. Если у тебя есть силы, чтобы расстаться с жизнью — сделай это. Это будет самый безопасный выход для Шатана. Но если ты чувствуешь, что остаток лет сможешь держаться — выбери Шатан.
Он осадил коня и с ужасом посмотрел на нее.
— Я не верю, что ты можешь предложить это.
— Мы с Ванаем можем легко добраться отсюда до Врат. Мы будем следить за тобой, пока ты не скроешься за горизонтом, а потом полетим, как ветер, и ты не сможешь нас догнать. Это убережет нас от одной неприятной возможности. Но о другой, о той, которая может грозить Шатану, — о ней должен позаботиться Чайя Рох. Я знаю, что Рох не может желать зла этой земле.
— Ты считаешь, что я достаточно силен? — спросил Рох.
— Шаррн будет рад, когда увидит тебя, — сказала Моргейн. — А мы с Ванаем будем завидовать твоему изгнанию.
Лицо Роха просветлело, и он порывисто развернул коня и поехал… но тут же остановился, поклонился Моргейн, не слезая с седла, затем подъехал к Ванаю и обнял его.
В глазах его были слезы. Ванай тоже плакал — в такие минуты это позволительно мужчинам.
Рука Роха нащупала узел воина у него на затылке.
— Коса Чайя, — сказал Рох. — Тебе возвращена честь. Нхей Ванай ай Чайя. Я рад этому. А ты вернул мне мою. Я не завидую твоему пути, говоря честно. Но благодарю тебя, кузен, за многое.
Тебе будет нелегко.
— Я клянусь тебе, — сказал Рох, — и я сдержу клятву.
Он отъехал и вскоре растворился в дали, залитой солнечным светом.
Сиптах рысил подле Аррхен.
— Благодарю вас, — сказал Ванай.
— Я боюсь, — сказала Моргейн сдавленно. — Это самое безумное, что я сделала за всю свою жизнь.
— Он не причинит вреда Шатану.
— А я взяла клятву с Аррхе, что пока они живы, они будут охранять Нехмин.
Он поглядел на нее, удивленный, что она предпочитала держать это от него в секрете.
— Но ведь даже мои благодеяния не обходятся без расчетов, — сказала она. — Ты ведь знаешь эту мою черту.
— Знаю, — кивнул он.
Рох окончательно скрылся за горизонтом.
Они скакали по равнине, и золотая трава шуршала под копытами коней.
Вскоре показались Врата, опаловое пламя в свете дня.
Эпилог
Стояла поздняя весна. Ковер зеленой травы и цветов покрывал всю равнину Азерот.
Для аррхендян это место было непривычным.
Прошло четыре дня, как четверо отъехали от кромки Шатана и приблизились к этому месту, где земля была голой и плоской и откуда во все стороны не видно было леса. У них возникло нелегкое чувство наготы под глазами у весеннего солнца.
Они проехали почти за самые Врата, от которых за столь короткий срок остались только огромные камни. Быстрота разрушения вызывала у них дрожь.
Кхемейс спешился — невысокий человек с посеребренными сединой темными волосами, с железным кольцом на пальце. Он заглянул за Врата, где были только трава и полевые цветы, и долго смотрел, пока к нему не подошел аррхен и не положил руку ему на плечо.
— Каково это было? — вслух поинтересовался Син. — Каково это было, Эллюр, когда они куда-то вели?
У кхела не было ответа. Он стоял и смотрел. Его серые глаза были задумчивы. Наконец, он сжал плечо Сина и повернулся. К седлу Сина был привязан длинный лук. Эллюр отвязал его и отдал Сину.
Син взял старый лук в руки, благоговейно погладил темное, незнакомое дерево, взглянул на оружие, которое никогда не изготовляли в Шатане, и с большим трудом натянул его. Нельзя было понять, можно ли из него еще стрелять — хозяин давно не брал его в руки. Но у них была одна стрела с зеленым оперением, и Син вложил ее в тетиву. Оттянул до конца и нацелил в солнце.
Она взлетела в небо и исчезла.
Он расслабил лук и положил его под аркой Врат. Потом отошел на несколько шагов и остановился.
— Пойдем, — торопил его Эллюр, — Син, не горюй. Старый лучник не желал этого.
— Я не горюю, — сказал Син, но глаза его были печальны, и он вытер их.
Он повернулся и, вскочив в седло, отъехал. Эллюр двинулся за ним. Через четыре дня им предстояло оказаться в родной тени леса.
Эллюр однажды оглянулся. Син — ни разу. Он сжимал в кулаке кольцо и глядел вперед.
Сирил Конлат
Самый большой счастливчик
Человек Мая, Реубен, Атомщик с восемьдесят третьего уровня, понял, что что-то не так, когда в бинокле что-то блеснуло, после чего стекла прибора затуманились. Он тихо выругался, надеясь, что не вляпался во что-нибудь страшное. Внешне он ничего не показал. С улыбкой отдал бинокль человеку Рудольфа, Альмону, Порядковому с восемьдесят девятого уровня.
— Пожалуй, это не самый лучший бинокль, — сказал он.
Альмон поднес бинокль к глазам, склонился через парапет и тоже тихо чертыхнулся.
— Темнее, чем в сердце безумного Ангеланца, не так ли? Неважно, есть другой.
Другой бинокль внешне ничем не отличался от первого. Реубен присмотрелся к тысячам крыш и надстроек Денв, которые простирались внизу. Слишком обеспокоенный, чтобы восхищаться панорамой, которую он впервые видел с восемьдесят девятого уровня, он, однако, издал бормотание признания. Теперь он должен был выбраться от этого неожиданно зловещего типа и попробовать выяснить, в чем тут дело.
— Можно? — со значением спросил он, поднимая подбородок вверх.
— Лучше не надо, — поспешно ответил Альмон, отбирая у него бинокль. — Знаешь, что бы было, если бы нас увидел кто-нибудь со звездочками? А ты, как бы ты себя чувствовал, если бы увидел, что какой-то наглец подсматривает за тобой снизу?
— Он не осмелился бы! — сказал Реубен, изображая тупость и возмущение. Через мгновение он присоединился уже к смеху Альмона.
— Неважно, — сказал Альмон. — Мы еще молоды. Может быть, когда-нибудь… кто знает, мы будем смотреть вниз с девяносто пятого уровня, а может, и с сотого?
Хотя Реубен знал, что Порядковый недоброжелательно относится к нему, эти слова заставили стучать кровь в его жилах — так, временное честолюбие, ничего более. Однако он тут же принял мрачное выражение лица.
— Будем надеяться, — пожал он плечами. — Благодарю тебя. Теперь я должен возвращаться к себе.
Он отошел, от парапета, где гулял ветер, и оказался посреди беззаботного излишества коридора на восемьдесят девятом уровне.
И вдруг заревела сирена. Реубен нырнул через ближайшую дверь в пустую спальню и спрятался под тяжелый стальной стол. Мгновением позже кто-то еще вполз под стол, а затем еще кто-то.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
