почти рассвело. Выруливаем на лесную, хорошо отсыпанную гравием дорогу и в наглую едем к лагерю. Проехали километр, выезжаем из леса и сразу видим лагерь, вышки с пулемётами. Чем ближе подъезжаем, тем ближе видны различные постройки, сараи, бараки, перед ними полоса метров в сто и два ряда колючей проволоки. Не заметить нас невозможно, вон на вышках охрана засуетилась, около ворот из сетки тоже фигурки забегали.
— Видим вас – слышим голос Митяя – не забудьте наушники из ушей вытащить.
Млять, точно, быстро прячем их под воротник. Пытаюсь понять где могли засесть снайпера. Кручу головой, никаких бугров и горок нет, значит на деревья залезли.
Лагерь кстати небольшой, кажется четыре больших и длинных барака для пленных, видна котельная, дым из трубы поднимается. Рядом в небольших постройках думаю ещё какие-то производства, там тоже из труб дымок поднимается, а может столовые. Видны натянутые электрические провода, прожекторы, казармы для охраны. Достаточно большой плац, на нём уже стоят пленные и немецкие солдаты. Услышав шум двигателей все понемногу разворачиваются в нашу сторону. Всё так, как и нарисовал нам капитан.
— Всё помните? – быстро обернувшись спрашиваю у Мушкетёров.
— Да – кивают оба.
— Шеф не волнуйся – добавляет Упырь, мы всё помним.
— Хорошо.
Капитан помимо того, что нарисовал нам подробный план лагеря, так дал ещё и имена местного начальства. Оказалось, что тут, как и везде, за деньги, в нашем случае за золото, можно получить любую информацию. Да уж, видать тут немчура совсем расслабилась. Всё покупается и всё продаётся. Сказал бы мне кто, что наши партизаны торговали с немцами в Великую отечественную, тут это в порядке вещей.
Подъезжаем и останавливаемся около ворот. Нас уже встречают, четверо солдат и около них два офицера. Мы сидим, из тачек не выходим. Моя рука сама тянется к пистолету с глушителем, с усилием воли её одергиваю. Оба офицера подходят к водительской двери. Не успел Слива открыть окно и молодой, лет 25-27 лет офицер нагнулся, как сзади начал возмущаться Упырь, громко и по-немецки, слышу, как он называет пару имён. Подошедший офицерик хотел что-то сказать, но тут подключился Мамуля. Он аж из машины сам вылез, я охренел. Мамуля тоже возмущается, орёт, машет руками, шпарит капец. Офицерик побледнел, вытянулся по стойке смирно, потом резко развернулся и быстро пошёл к воротам крича на ходу. Пару секунд и сначала ворота, а за ними шлагбаум открываются.
— Охренеть пацаны – в полном охреневании говорю я – вы чё им там сказали то?
— Ага, я тоже охренел — кивает Слива втыкая передачу.
— Всё как учили – с серьёзным видом говорит Упырь – немцы любят порядок и не любят старших по званию.
— Дибилы, даже документы не спросили – хмыкает Мамуля.
— Ага, ты так орал, я бы тоже охренел – отвечаю я – ладно, работаем дальше.
Заезжаем на территорию лагеря. Едва остановились, как к нам уже идут трое офицеров, тот молодой семенит сзади. До пленных метров 50, все с интересом смотрят на нас. Солдаты вон по периметру стоят. Капец тут охраны.
Открываем двери, Мамуля и Упырь с деловым видом выбираются из тачки. Из кузова посыпались наши. Успеваю увидеть, как Риф уже начинает расставлять датчики для открытия наших ворот. Немецкие солдаты и офицеры видимо сильно удивились, когда увидели у таких же солдат на руках выше локтя красные полоски изоленты, но вопросов не задают. Всё внимание к себе снова привлекли Упырь и Мамуля.
— Давайте, давайте, отвлекайте их – шепчет Слива.
Мы сейчас все испытываем дикое напряжение. Упырь походу вошёл в роль по полной. Уже построил перед собой немецких офицеров, стоит перед ними широко расставив ноги, заложив руки за спину и шипит на них как змея. Мамуля уже открыл папку и иногда в паузы речи Упыря вставляет немецкие имена. Перед этим они показали офицерам свои документы, те постарались каждый стать ещё прямее вытянувшись перед ними, ещё чутка и на носки встанут.
Раз, пошёл процесс. Один из офицеров срывается с места, машет руками, немецкие солдаты, стоявшие тут и там начинают срываться с места и выстраиваются в две шеренги. Мать твою, как же их много. С пленными остаются единицы. Пленные с таким же огромным интересом наблюдают за происходящим. Пленные разные, разные черты лица. Я бы не сказал, что они сильно истощены. Тощих конечно хватает, но в целом нормальные люди. Видимо с питанием тут более-менее. Кстати одежда на всех тоже разная, кто-то в робах уже, кто-то в повседневной ещё. Ну да, капитан же говорил, что этот лагерь распределительный центр. Отсюда всех тех, кого схватили распределяют по другим лагерям, некоторых, особо упёртых расстреливают. Вон стоит кучка из человек 50, точно местные, одеты так же, как и наши знакомые партизаны, косятся на нас так не добро.
— Ирос пошёл – тихо говорю я ему.
Тот кивает и сделав вид, что ему интересно направляется к этой группе. Кстати там эти пленные партизаны, использовав то, что немецкие офицеры собирают солдат в две шеренги тут же сбиваются в ещё большую кучку. Вон вижу как-то тут, то там из шеренг стоящих пленных мелькают головы. Ирос подходит к ним. Мне кажется эти партизаны готовы его разорвать.
— Риф показал 2 пальца – шепчет мне Слива.
Ну пипец, сейчас всё закрутится так, что мало никому не покажется. Громко кашляю, с надрывом, наши и партизаны понимают мой сигнал. Потихоньку расходятся в стороны и как бы охватывают стоявших на вытяжку немецких солдат.
Немецкие офицеры продолжают орать, собирая солдат. Вон ещё пару десятков бегут, только на вышках сидят с пулемётами. Мамуля уже отвлекает двоих других офицеров, тычет им в папку, показывает какие-то листы. Упырь щёлкает пальцами, Слива сорвавшись хватает из тачки бутылку с водой и несётся к нему. Ага, наорался, в горле пересохло.
Офицеры всё так же стоят перед Упырём на вытяжку, двое красные как помидоры. Вот же Упырь, ну красавчик. Надо же так на фрицев то наехать. Истинный Ариец мля.
Пока есть время, быстренько расскажу, чего мы вчера на придумывали. Итак, как сказал капитан, нужен большой шухер, чтобы фрицы сняли часть катеров и солдат и отправили их на помощь, а если повезёт, то и парочку подводных лодок. Мы понимали, что как только освободим пленных в лагере, немцы сразу наведут на них свою авиацию, всё-таки эта людская масса, это не взвод и даже
