С опаленной горем душой, она с трудом поднялась по витой лесенке в верхний покой, где Вероника всю ночь напролет не смыкала глаз, бодрствуя над, Люсьеном. До рассвета оставалась еще пара часов. Если повезет, и Люсьен будет спать спокойно, Арлетта сможет пару часов отдохнуть.
Когда она добралась до площадки перед дверью, ее взору предстала затененная фигура, прислонившаяся к стене. Человек сделал шаг вперед, и при свете факела Арлетта узнала его.
— Джехан!
Джехан ле Мойн нагнулся, чтобы поцеловать ее руку.
— Извините меня, госпожа. Можно мне сказать вам пару слов?
События развивались так быстро, что у Арлетты с момента ее прибытия в Хуэльгастель не нашлось времени, чтобы встретиться и поговорить с товарищем своих детских игр. Проходя по двору, она обменялась с ним парой случайных улыбок, и это все. Ей было бы очень стыдно, если бы она не была измучена до последнего предела. Сейчас она могла думать только о покое и относительном одиночестве своей детской горницы.
— Это не может подождать до утра? — спросила она, улыбаясь в знак извинения.
— Может быть. Но мне казалось, что вас должно интересовать, куда направился Раймонд Хереви.
Арлетта бросила на Джехана короткий благодарный взгляд.
— Да, я хотела бы это знать. Но сейчас все мои мысли в смятении. Скончался мой отец, и мне было не до этого.
— Я не займу много времени. Видно, что вы очень устали. Покинув часовню, Раймонд бросился в свою комнату и прихватил меч и доспехи. Затем — прямо на конюшню. Он оседлал Звездочку и ускакал на восток.
— На восток? Ты уверен, что на восток? — спросила Арлетта озадаченно. Отец Иан рассказал им все относительно связи Раймонда с Кермарией и о том, что его жена в настоящее время находилась там. Но Кермария лежала на запад от Ванна. — Я думала, его потянет на запад. Он должен был вернуться туда…
— Я знаю, что он направился в противоположную сторону, — отрывисто бросил Джехан.
— Но откуда?
— Я проследил за ним, — сообщил рыцарь, и его щеки залились пунцовой краской. — Я хотел изрубить его на месте за то, что он так подло обманул вас.
— Но не зарубил?
— Нет. — Темные глаза Джехана встретились с мрачным взглядом ее глаз. — Он ускакал. На восток. Мне казалось, вам следует об этом знать.
— Спасибо за службу, мой друг.
Еще раз приложившись к руке Арлетты, Джехан растворился в полумраке.
Если Гвионн — Арлетта тотчас поправила себя, — если Раймонд не поскакал в Кермарию, куда же он мог отправиться еще?
Он оставил свое самое ценное достояние — чалого жеребца Титана, — вместе с некоторыми из своих пожитков, в Ля Фортресс. Более, чем вероятно, что он торопился успеть забрать все это, прежде чем гонец доставит сэру Жиллю ее послание — о том, что бесчестный человек должен быть с позором лишен рыцарства. Но она не сделает этого.
Она все еще любила его, и ничего не могла с собой поделать. Потребуется время, чтобы излечиться от сердечной боли. Он предал ее, но какая-то часть ее существа все еще хотела его.
Если бы только он был свободен, если бы…
Арлетта взяла себя в руки и заставила посмотреть реальности в глаза. Все эти годы Гвионн был подле нее: сперва как эсквайр сэра Ральфа, затем как ее рыцарь. И все это время строил козни с целью погубить ее. Арлетту больше всего расстраивало, что Гвионн, такой любящий и нежный, был одновременно столь расчетливым и холодным. Он оказался человеком непростым, и, хотя ей казалось, что она любит его, Арлетта поняла, что практически его не знала. Во всем был виноват ее отец. Если бы он не напал тогда ночью на усадьбу Сен-Клера в Кермарии, их пути никогда бы не пересеклись.
Ее обманули, но Арлетта не искала мести. От нее на свет нарождались только ненависть и хаос, а она достаточно насмотрелась и на то, и на другое за двадцать пять лет своей жизни. Пусть забирает свои пожитки и убирается на все четыре стороны. Наверное, будет лучше всего, если ее глаза больше никогда его не увидят.
Встряхнув головой, Арлетта открыла дверь своей комнатки.
На постели сидела Вероника и, подпирая рукой подбородок, смотрела на свечу, горевшую перед ней.
Люсьен тихо лежал в своей колыбельке.
— Спасибо, Вероника. Теперь ты свободна, — сказала Арлетта, оглядывая колыбель сына. Ничего не зная о страшных событиях рокового дня, он крепко спал невинным младенческим сном.
— Леди Клеменсия сказала, что вас тоже нельзя сегодня оставлять одну, моя госпожа. Она просила меня побыть с вами, — возразила Вероника.
«Дорогая Клеменсия, — подумала Арлетта, — как она заботится обо мне. Но после сегодняшних событий меня вряд ли сможет успокоить присутствие служанки».
Вслух она сказала другое:
— Это было очень предусмотрительно с ее стороны, Вероника, но я предпочла бы провести эту ночь наедине с моим сыном.
— Но, госпожа моя…
— Ступай, Вероника, — твердо сказала графиня.
Как только девушка удалилась, Арлетта присела на край постели и придвинула колыбель к себе поближе.
— Ну вот, малыш. Теперь мы остались вдвоем, я и ты. — Это было произнесено шепотом. — Ты потерял отца, и я тоже.
Люсьен не пробудился, и, некоторое время покачав колыбель, Арлетта сбросила с ног туфли и легла прямо поверх покрывала.
В ее душе нарастала ноющая боль, причиной которой был Гвионн… нет, она должна помнить, что его имя не Гвионн, его звали Раймонд. Он ушел. Интересно, забрав из Аквитании своего скакуна, вернется ли он к своей жене, к Анне? Как же эта женщина оставалась столько лет в Ля Фортресс, притворяясь, что замужем за арфистом, тогда как на самом деле она была повенчана с Гвионном… Раймондом? Какова же должна быть ее любовь, чтобы согласиться на такое?
А Арлетта, ослепленная своею собственной любовью к Гвионну — она никак не могла привыкнуть называть его Раймондом, — ничего не замечала. Теперь, оглядываясь назад, она могла мысленно восстановить некоторые тогдашние события. Какой, должно быть, это был удар для Гвионна, когда они вернулись из Рокамадура, и он увидел, что менестрель с Анной покинули замок. Может быть, преданная жена устала бесконечно ждать, когда же он отомстит? Может быть, ее любовь кончилась? Вернется ли он к ней когда-нибудь, чтобы узнать, почему его отвергли? Арлетта вздохнула. Она никогда этого не узнает, и нечего ей ломать из-за него голову.
Но сделать это было пока выше ее сил. Куда он направится? Начнет ли жизнь сначала? Она желала ему только добра, но душу ее грыз червячок сомнения. Все время, что она знала его, Гвионн безрезультатно боролся с демонами из своего прошлого. Теперь он скачет где-то по просторам Франции, но в этот раз спасается не только от своего прошлого. Теперь он спасается еще и от самого себя.
