Из-под длинной челки послышалось невразумительное бурчание.
— Я понимаю ваше желание показать свою продвинутость, — заверил патлатого спортсмен, — но будет лучше, если вы будете слушать музыку вот так…
Человек в спортивном костюме схватил сидящего за руку, в которой был телефон, и резко поднес ее к уху слушателя. Меломан вскрикнул, а потом завопил, но спортсмен не спешил отпускать его. А когда дал слушателю свободу, тот еще долго не мог убрать трубку — на щеке остался красный след, по контуру аппарата.
Автобус приехал на конечную, двери открылись, но выходить никто не рванулся.
— Ну, чего встали, обыватели-гегемоны? — с озорством выкрикнул красно-черный. — Давайте выходить! Вам еще в метро предстоит показать, какое вы быдло!
Эти слова пассажиры восприняли с радостью. Вырвались на волю и, пригибаясь, как под пулями, засеменили в метро.
Тихомиров вышел последним. Человек в спортивном костюме ждал у подножки.
— Ну что, пошли? — предложил он.
— Пошли, — ответил Никита.
Спортсмен вел себя спокойно. Они зашли в метро и сели на лавочку в ожидании поезда. Рядом стояли те самые девицы из маршрутки — с телефонами. Они, казалось, забыли о произошедшем, и появление спортсмена их не смутило.
— Здорово ты их там, в автобусе, — нарушил Никита неловкое молчание.
Спортсмен с укоризной во взгляде рассматривал окружающих.
— Вообще-то это не я, а ты.
Тихомиров не успел осмыслить фразу — подошла электричка. Вновь пришлось проявить ловкость, чтобы превратиться в пищу железного зверя, а не стать его отрыжкой. Спортсмен вошел внутрь без суеты и непостижимым образом проник в середину вагона, где было свободнее. Никита плелся за красно-черной спиной, как катер за ледоколом.
— Чего молчишь? — спросил спортсмен, когда поезд тронулся.
— Не люблю разговаривать в транспорте, — ответил Никита и включил читалку.
— Я знаю, — ответил красно-черный, — но сейчас нас никто не слышит.
Он говорил тихо, непривычно для гулкого метро. Тем не менее Никита все слышал, будто ему шептали на ухо.
— Ты тоже не ори, — продолжил спортсмен, словно прочитав мысли, — главное, чтобы сам себя слышал.
Никита опустил взгляд и заметил, что на сиденье развалился неопрятный подвыпивший мужчина. Даже в такой толчее садиться рядом с ним никто не собирался.
Спортсмен схватил пьяного за грудки, поднял и понес к двери, тем же чудесным образом, что и раньше, преодолевая плотность толпы. На станции дал алкашу пинка, тот вылетел на перрон и кубарем закатился под лавку.
— Продолжим, — сказал спортсмен, когда вернулся.
Пассажиры заняли освободившееся место.
— Ты сказал, что это я геройствовал в автобусе, — Тихомиров говорил одними губами. — Но я просто сидел, по законам логики, я не мог одновременно…
— Все дело в том, кто я и кто ты, — прервал красно-черный.
— И кто ты?
Спортсмен усмехнулся и невзначай поправил вышитую на груди эмблему. Такой марки Никита раньше не видел — буква-логотип: толи «эн», толи «эйч».
— Я — супергерой, — без патетики ответил спортсмен. — Человек-Нечеловек.
«Доучился», — подумал Тихомиров. В последнее время он и вправду пересиживал за компьютером, готовясь к защите кандидатской диссертации.
— В смысле — супергерой?
— Да в прямом. Есть Человек-Паук, Человек-Летучая Мышь, Человек-Кошка. А я — Человек-Нечеловек. Между прочим, очень завидное качество. Что непонятно?
«Все понятно, — подумалось Тихомирову, — таки подвинулся рассудком. И как не вовремя — накануне защиты…»
Нечеловек прочитал растерянность в глазах Никиты и счел нужным пояснить:
— Я делаю то, что хотелось бы тебе и чего сам ты никогда не сделаешь.
На следующей станции вагон почти опустел, и Тихомиров с Нечеловеком присели. Слева от спортсмена сидели две модные болтушки. Одна из них повернулась к Нечеловеку спиной и чуть наклонилась к подруге — под джинсами с низкой посадкой стали видны салатного цвета трусики.
— Так бывает, — продолжал Нечеловек, — умному не хватает здоровья, сильному — эрудиции, старому — молодости… — Он заметил нижнее белье соседки, протянул руку и хлестко щелкнул резинкой трусиков по спине болтушки. — Застенчивым — смелости.
Девушка повернулась, посмотрела почему-то на Никиту, но тот сидел слишком далеко и был вне подозрений. На спортсмена пострадавшая не обратила внимания.
— А настоящее имя у тебя есть? — спросил Тихомиров, наблюдая, как болтушка целомудренно подтягивает джинсы.
— Конечно, есть. Тебя как зовут?
— Никита.
— Значит, я — Неникита. — Спортсмен задумался. — А лучше — Аникита!
Пожали друг другу руки — вот и познакомились.
— То есть по закону аналогии ты — мой личный супергерой?
— Ну, именно!
— Разве так может быть? Я думал, супергерои — они общие…
— Ничего похожего. Бэтмен — это персональный герой Брюса Уэйна. А то, что он истребляет Джокера там или Мистера Фриза якобы на благо общества, — личное дело обладателя. Мог бы висеть себе вниз головой и горя не знать.
Тихомиров и Нечеловек вышли из метро и направились к институту.
— А почему ты раньше не являлся? — Никита понизил голос, чтобы прохожие не подумали, что он разговаривает сам с собой.
— Ждал, пока созреешь. У каждого человека есть такая черта, после которой ему просто необходим Нечеловек. У тебя это случилось в автобусе. Типа Рубикон.
— То есть ты делаешь то, чего я боюсь?
— То, что ты считаешь правильным как средства, оправдывающие цель.
По тротуару шел дородный мужчина с породистой собакой. Она села под деревом и наделала кучу.
— А можешь ткнуть его носом в дерьмо? — поинтересовался Тихомиров.
— Нет, так нельзя — просто ткнуть. Ты аргументируй. Или не трогай человека.
Тихомиров остановился, отошел от людского потока и закурил. Привычка эта привязалась недавно — как дань свободе, отнятой родителями в школе, и финансовой самостоятельности, забранной ими же в институте. Лишь в аспирантуре Тихомиров стал подрабатывать и даже снял однокомнатную квартиру в панельном доме рядом с институтским общежитием.
Нечеловек прислонился к стене рядом с хозяином.
— Все очень просто, — пуская дым, рассуждал Никита. — За оправление в общественном месте наказывают — чтобы было чисто. Собачье дерьмо в этом плане ничем не отличается от человеческого. Животное не виновато — оно заложник варварской традиции держать собаку в городской квартире. Но собаку я и не прошу наказывать. Я хотел сунуть мордой в это безобразие хозяина. Он ведь отвечает за питомца, не так ли?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
