повернулся.
У ближайшей угловой постройки замерла высокая фигура.
– Эпигон, – предупредил шепотом Йорг.
Кукла, разодетая в плотную чёрную куртку. Правая часть лысого черепа вытянулась, заострилась, превратившись в своеобразную корону.
Такое уже видел.
– Назад, – сказал и навел Центурион на тело Идола.
Дважды выстрелил.
Первая пуля отскочила от полупрозрачного щитка, вторая замерла перед головой.
– Куда ты собрался, Танцор?
Мой ответ ему – выстрел в грудную клетку. Тот заблокировал пулю щитом.
Потом выстрелил в бедро, пуля замерла в метре от плоти.
– Глупо сопротивляться. Мы говорим сдаться и это совсем не слабость. Сдаться – правильно, легко и приятно. Главное логично. Рационально в рамках исторического процесса. Хватит, Танцор. Твоя эпоха закончилась. Ты панцирный реликт. Панцирь с упрямым стариком, застрявшим внутри. Ты старик, который умер, но никак этого не примет.
Бездна.
В барабане закончились патроны и дальше начался хаос.
Над головой Эпигона появились десятки золотых игл в метр длинной.
Стая парящего раскручивающегося золота.
Красиво, да.
А потом он их выпустил.
Часть ударила в выживших пехотинцев, другая – в нас, но Кряж и Клео прикрыли группу щитами. Пехотинцев прикрыть было некому – их как на шампуры насадило, да так и остались они стоять, прибитые к площади, истекающие кровью и кричащие.
Наши стреляли из всего что было. Эпигон обернулся сплошной щитовой змеей. Пули рикошетили, а лента щита в местах попадания сияла.
– Мы говорим вы это зря. Посмертие – сладость. Бездна – ошибка.
Эпигон создал над правом плечом три фиолетовых сгустка.
Над площадкой застыл гудящий вой.
Потемнело.
Серый купол угрожающе растекался над нами.
Бездна.
Моды жужжали как сумасшедшие.
Я перезаряжал Центуриона, не понимая, что происходит, пока не глянул на наших оракулов. Они держались за головы, а в глазах у них сосуды полопались.
Эпигон активировал фиолетовые сгустки. Первый лопнул, обнажив серебристую стрелку. Она пролетела по дуге, избирая какой-то замысловатый маршрут, крутанулась и пробила бок Батару. Кираса защитить не смогла.
Второй лопнул, распадаясь на два конструкта. Это огненный хлыст, обрушившийся на спину Карса и заостренная бледная дуга, от которой Йоргу и Бо пришлось отпрыгивать.
– Не гуль, а чистая мощь! – восторженно прохрипела Желчь.
Кряж, борясь с воздействием Эпигона, сплёл чёрный прямоугольный таран и швырнул его в противника.
Атака не прошла – кукла сделала движение ладонью и конструкт рассыпался золотой пылью на середине пути. Оракула повело, он пошатнулся, опустил голову: с носа и ушей хлынула кровь.
Клео подоспел на помощь Кряжу и следующую атаку Эпигона умудрился заблокировать – создал голыми руками щит, растягивая его как сеть.
Какая достойная боевая единица.
Йорг умудрился подобраться с боку. Тогда я отстрелял весь барабан в лицо Эпигона: хотел хоть как-то отвлечь.
Стрелял и стрелял. Пять пуль он заблокировал, приняв на щиток, а вот шестая конструкт разбила и вошла в скулу, вбиваясь куда-то вглубь. В этот момент ветеран швырнул эпигону под ноги две связанные гранаты.
Эпигон успел перевести взгляд на Йорга, начал формировать какой-то длинный и золотой конструкт, напоминающий копье, тогда взрыв тряхнул площадь. Все заполнило клубами дыма.
Советница закричала, выбираясь из-за грузового бота:
– Бегом, шонхорчики, пока еще один такой красивый не приперся!
Быстро загрузились в лифтовую корзину, напихались кое-как.
Лишь бы перегруза не было.
Батар выглядел плохо. Опираясь на стенку, он пытался что-то сделать, что-то шептал. Изо рта текла кровь. Маска болталась на груди – уже снял.
Бо помогала ему – они открыли флягу с трехцветным ихором и мазали рану.
Карс выглядел нормально, хотя ему тоже досталось. Из-под краёв кирасы капало красным. Спину я молодого не видел – там наверняка все плохо.
– Делаем самую большую ошибку, которую только можно придумать, друзья.
– Заткнись, Востр, – глухо сказал и потянул рычаг.
Лифт двинулся.
Спускались молча.
Круг за кругом.
Тяжёлое дыхание и взгляды, бросаемые то вверх, то вниз. Пульсирующие концентрат-семечки, вросшие в породу, поглядывающие на нас со стен, провожающие. И Батар по подбородку и ногам которого лилась кровь, и Бо которая все пыталась снять с него кирасу.
– Уже седьмой, – констатировала Советница.
– Восьмой, – прохрипел Йорг.
Старику тяжело далась фланговая вылазка: весь он, по итогу, был серым и задыхался.
Когда спустились еще ниже, Кряж, заметив опасность, выкрикнул:
– Сверху!
С
