— Семен Константинович давал тебе советы? — усмехнулся я. — Прямо интересно послушать, что же такого наш самый строгий и стойкий Амурский тигр мог порекомендовать главному балагуру в компании?
Юсупов улыбнулся, прежде чем заговорить, парадируя интонации Семена.
— Наберись мужества, Михаил, — процитировал он, — тебе выпала великая возможность сделать что-то полезное для Отечества. Так что соберись и покажи, на что ты способен.
Я кивнул.
— Как по мне, хороший совет на самом деле, — заметил я, приподнимая бокал и делая глоток. — Очень правильный. Особенно в наше время.
Михаил скривился.
— Только не говори о политике, Дмитрий. Не на моей свадьбе! — картинно закатил глаза мой школьный друг. — Дай хоть немного выдохнуть. А то я от этих забот скоро забуду, как реальная жизнь выглядит за окном кабинета.
— А это и есть реальная жизнь, Михаил, — заметил я. — Кроме того, ты сегодня женишься на моей сестре. Так что уж не подведи, Ксения должна быть счастлива в этом браке.
Княжич Юсупов хмыкнул.
— Вот как раз об этом можешь не переживать, — вздохнул он. — Только ради своей супруги я через весь этот ад и прохожу. Она заслуживает лучшего, и я ей это предоставлю. Слово дворянина!
Я кивнул, подтверждая, что услышал. А Михаил со вздохом поставил бокал и, коротко попрощавшись, отошел к другим гостям.
Я проводил его взглядом, катая во рту сок. Что ни говори, а некоторые люди совершенно не меняются. Как был паяцем Юсупов, так им и остался. Я ведь прекрасно знаю, что он справляется отлично.
Эдуард Константинович может гордиться своим сыном. Ведь в отличие от меня, у него не было опыта прошлой жизни. Но княжич не сдавался, трудился на совесть. У меня всегда вызывали восхищение такие люди. Пускай Михаил Эдуардович и не гений, но он делает то, что требует от него долг княжича. И со временем из него выйдет отличный князь.
Я поймал взглядом в толпе гостей Василису Святославовну Волкову. Боярышня тоже повернулась в мою сторону. И, оставив группу девушек, с которыми только что стояла, решительно направилась ко мне.
Повернувшись к столику, я взял бокал с таким же напитком, который держала целительница высшего класса. О ее присутствии здесь я знал — с Ксенией боярышня успела сдружиться, когда они обе жили у меня под крышей в Красноярске. И не пригласить новую подругу из лояльной Романовым семьи, да еще и из княжества нашего деда Демидова, будущая княгиня Саратовская не могла.
Дождавшись, когда Василиса Святославовна приблизится, я улыбнулся ей, протягивая бокал.
— Добрый день, боярышня, — первым поздоровался я.
— День добрый, Дмитрий Алексеевич, — ответила та, с поклоном принимая напиток.
Свой бокал она отдала мгновенно появившемуся рядом официанту. Молодой человек тут же скрылся, позволяя нам поговорить.
— Полагаю, вы уже знаете, что мой отец отказал Петру Степановичу? — начала с вопроса целительница.
— Знаю, Василиса Святославовна, — кивнул я.
Она смотрела мне в глаза пару секунд — не дольше дозволенного.
— Я бы накрыл нас куполом, но не могу, — заговорил я, демонстрируя извлеченный из кармана телефон. — Но могу поставить помехи, если хотите.
Она чуть повела головой.
— Не стоит, Дмитрий Алексеевич, — ответила боярышня. — Мы с вами достаточно хорошо знаем друг друга. И я понимаю и ваши мотивы, и мотивы отца. Честно признаться, после того, как боярин Дмитриев побывал на Урале в нашем особняке, я иначе взглянула на его ухаживания.
Я приподнял бровь.
— Вы хотите пожаловаться на моего боярина, Василиса Святославовна? — уточнил я тише. — Он сделал или сказал что-то еще, помимо оскорбления вашего отца?
Как ни крути, а Петр действительно оступился серьезно при том разговоре. Законы гостеприимства, конечно, святы. Однако переступать черту, говоря в лицо главе чужого старого рода, что ты — одиночка, еще даже родом-то не обзаведшийся, ему равен, это за гранью допустимого.
Понятно, что в другом обществе это могло звучать иначе. Но в здешнем сословном нельзя так поступать. Волковы — род не просто старый, в предках стоящей передо мной девушки полно героев Русского царства. Да даже было бы достаточно только того, что Святослав Андреевич воспитал Святослава Святославовича, кавалера ордена «Андрея Первозванного», чтобы Петр Степанович не имел права тыкать равенством перед главой рода Волковых.
Статус рода — крайне важная вещь. И провокация со стороны Дмитриева в другом времени и месте могла бы привести к началу родовой вражды, а то и войне. Но за плечами бывшего Слуги стоят Романовы, а Волковы подчиняются моему деду. Это неприятная ситуация, однако мы ее решим между собой. Как уважающие друг друга партнеры.
В диалоге же между старшим Волковым и Петром Степановичем ни о каком уважении речи не шло. Расскажи об этой истории любому из присутствующих на празднике гостей, и они сразу же определят, что подобранный с улицы щенок решил тявкать на заслуженного волкодава.
Василиса Святославовна усмехнулась.
— Неужели вам кажется, Дмитрий Алексеевич, что я настолько беззащитна, — произнесла она, поднося бокал повыше, чтобы скрыть за ним слишком широкую улыбку, — что не смогла бы поставить вашего боярина на место, если бы он переступил черту?
— Нисколько не сомневаюсь в ваших способностях, — улыбнулся я в ответ.
Она сделала маленький глоток и опустила взгляд. Казалось, она вот-вот покраснеет от смущения. Но ничего подобного не произошло.
— Он мне правда понравился, Дмитрий Алексеевич, но теперь наш союз недопустим, — боярышня подняла на меня твердый взгляд. — Я не могу стать женой человека, который не относится к моей семье с должным уважением. Если он позволяет себе такие высказывания в адрес моего отца, как станет общаться со мной?
Я склонил голову.
— Прекрасно вас понимаю, Василиса Святославовна, — произнес я, перекладывая бокал в другую руку. — Но уверен, у вас все еще впереди. Вы обязательно найдете человека, который подойдет вам идеально. Такие примеры окружают нас каждый день, просто нужно внимательно смотреть. Взгляните на меня с Викторией. Или даже на Михаила и Ксению, — я кивнул в сторону крыльца усадьбы, на котором как раз появились брачующиеся. — Ваш принц на белом коне уже скачет к вам, Василиса Святославовна. Вам нужно лишь верить в него и дождаться, не сделать ошибки, которую будет уже не исправить. Пойдемте?
Я предложил боярышне руку, и она положила пальцы на мой локоть. И я повел грустную девушку смотреть начало церемонии венчания двух счастливых молодых людей.
Вопрос с Петром Степановичем придется закрывать. Понятно, почему он сам ко мне не пришел — побоялся. Святослав Андреевич даже не сообщил, что мой боярин оскорбил его — из уважения. И вроде бы все гладко и тихо. Однако в будущем это выльется в конфликт.
Эх, Петя, Петя, что ж тебе нормально не жилось? Возгордился? Титул голову вскружил? Ладно, вернусь в Красноярск, разберусь с этим вопросом.
Ведь Дмитриев не просто так боярин, он — мой человек. И там, где Петр Степанович позволяет себе говорить лишнее, фактически говорю я. А мне такое падение репутации и даром не нужно. Да, меня считают отморозком, который не знает иного пути разрешения конфликта, кроме убийства. Но если все мои люди будут вести себя так, как боярин Дмитриев, очень скоро от меня отвернутся все союзники всех сословий.
Но это будет потом. А сейчас моя любимая сестренка выходит замуж.
Глава 15
— Какой красивый у вашей сестры наряд, — заметила, наклонив ко мне голову, Василиса Святославовна.
Я улыбнулся.
— Помните супругу Семена Константиновича? — спросил я. — Мэйлин прислала своих личных модистов прямиком из Поднебесной империи, чтобы создать для Ксении Алексеевны достойный княжны Казанской свадебный наряд. Так что, Василиса Святославовна, теперь будете знать, к кому обращаться за помощью в подготовке своего выхода на свадебное торжество, когда придет срок.
