сторож. Судя по позе, спит. Ну что ж, надо рисковать.
Тихонько крадусь внутрь, в зал. Снага-сторож — в сером комбезе и вправду похожем на мой — действительно дрыхнет. Сложился на лавке, как пустой куль, лицо в тени.
Под ногой снага — обертка от колбасы, один ботинок отчего-то снят. На пульте стоит пластиковый стакан с бурой жидкостью — недопитый компот или что покрепче, и прикреплена бумажка с кривой жирной надписью:
НЕ ТРОГАЙ НИЧЕГО НАХ МЯСНИК УБЬЕТ
Так-так… Значит, не трогать… вот это.
Печь встроена в стену. Огромный зев с зубчатыми краями, откуда струятся тепло и смрад. Печь открыта — и внутри хорошо различима объемная камера, устланная слоем золы.
…И над золой в воздухе висит нечто. Будто дымное облако, но плотнее… Фигура! Трехмерная. Живая фигура из пепла.
Она еле заметно движется — будто грязная теплая вода течет. Можно разглядеть формы: вот лицо человека… вот рожа снага… или нет? Черт его разберет. Все это плывет в воздухе — тихо, почти музыкально. Сдается мне, я нашел… то самое, с которого снять отпечаток.
И в этот момент у меня в нагрудном кармане что-то шевелится… Подпрыгиваю, хлопаю себя по груди — чуть душа от испуга не вылетела… через задницу. Мундштук Сабуровой!
Снага на лавке что-то бормочет во сне, ворочается, а я торопливо вынимаю магическую хреновину. Подрагивает в пальцах, как насекомое. Бр-р!..
Времени размышлять нет — и я резко дую в инкрустированную трубку, направив ее в жерло печи.
Глухой звук — как ладонью по воде хлопнули.
Фигура, плывущая в воздухе, вздрагивает и на миг становится четче. Теперь я точно вижу лицо — эльфийское, женское! — и оно что-то шепчет. Без слов. А потом по облаку пепла проходит волна — и пепел сыплется. Уже беззвучно, слоями. Будто в камере тяготение врубили.
При этом в ушах у меня звенит, и снага на лавке тоже дергается. Усилием воли удерживаю себя на месте: без шума… без паники… отступаем.
За пару секунд до того, как я свернул бы за угол, сторож открывает глаза.
Тупо таращится на меня. Потом — в печь.
— Э… Ты кто, врот?..
Делаю успокаивающий жест рукой — спи! — и отступаю дальше. Все, я в цеху… Вдоль рельса — к двери!
Снага прется за мой и тоже выруливает из-за угла:
— Слышь, ять! Стой… Я не понял…
Давай, волшебный перстень, работай! Не совершая резких движений, пячусь от охранника. Где тут дверь-то была, блин!..
— Ты чо здесь делаешь, нах?
И запинаюсь об ящик. Тертый ящик с надписью «Жир-сырец. Не фасовать!» И падаю, цепляя рукой крытую брезентом платформу. Грохот.
— АТАС!!!
Вскакиваю. Снага несется ко мне с выпученными глазами — колдую замедление — а сам бегу дальше! Где проклятая дверь⁈ Проскочил!
Снага орет — то ли мне, то ли призывает подмогу. Спереди тоже выскакивают какие-то силуэты
— Кто где, нах?
Да твою ж печаль! Все, начался шухер, кончилась моя незаметность. Но, может, еще затеряюсь тут, проскочу к забору?
В стенке, на уровне головы, вижу какой-то лаз — здоровенный и вроде в нужную сторону. Подтягиваюсь. Лезу в эту дыру.
Позади — лязг металла, вопли:
— СТОЙ, ГНИДА!
Спиной лезу, боком, скребусь в этой трубе, как грызун. Вываливаюсь на тыльный двор… Тихо. Только дождь капать начал — по железу слышно.
Делаю пару шагов — из-за контейнера сбоку возникает еще один снага. Мелькает дубинка…
Летят искры из глаз, и я падаю. И в падении получаю еще удар. И еще. Тело как чужое.
Наконец, меня поднимают за руки и за ноги и волокут. Слышу что-то там про наручники. Меня встряхивают, кое-как ставят на ноги, защелкивают за спиной браслеты.
— Пошел! Сам!
Кое-как иду.
Приводят меня в один из соседних ангаров — в особый угол. Пол устлан затоптанными коврами, стоит роскошный, однако облезлый кожаный диван. Возвышается холодильник: навороченный, серебристый, стильный. На холодосе — аквариум с подсветкой. Я уже ожидал, что там будет плавать пиранья, но нет. Какая-то другая рыбеха тигровой окраски.
А на диване — тот снага, который в обед примчался на мотоцикле. Хозяин всего комбината, стало быть. Сицкий уже просветил меня, что это некий Мясник — местный авторитет.
Я даже вспомнил, что видел в городе рекламу его продукции: «Чудовищно вкусное мясо!»
Голова кружится, но в нее начинают закрадываться мыслишки: а не сделают ли из меня фарш? Натурально! Чудовищно вкусный мясопродукт. Ведь на базе курсанта Усольцева никто не хватится.
Пытаюсь скованными руками выковырять из-под браслета заглушку — выходит так себе. Вообще не могу нащупать ее.
Мясника, видно, разбудили: глаза красные, сам — в белой хэбэшной майке и джинсах. Взгляд свирепый. Я не то чтобы робкий парень, но… вправду тяжелый взгляд. С таким взглядом только людей отправлять в мясорубку — и немного на рыбий корм.
— На базе знают, куда я пошел, — пытаюсь вытолкнуть я, но не выходит. Тошнит, голова кружится.
Однако Мясник, не удостоив меня ни единым словом, ревет:
— Так! Вита!! Вызывай ментов прямо щас! Чтобы каждый чих был по протоколу теперь — ясно⁈
Появляется давешняя блондинка, тискает телефон. Говорит про ночь.
— Дежурных, значит! Пусть принимают его!.. Должны приехать!
В голове мутится, я опускаюсь на одно колено — и тут же подскакивает снага, чтобы треснуть, но Мясник гневно зыркает, и тот исчезает. Меня бандит игнорирует: ни вопросов, ни ругани. Посидев, подышав, медленно поднимаюсь с ковра. Шатает.
Проходит немного времени. Снаружи гул двигателя, потом шаги.
Появляется милиционер… тоже снага. Серьезно? Мне опять начинает казаться, что это спектакль.
— Здорово, лейтенант, — тяжело говорит Мясник. — Этого человека мои охранники задержали на территории комбината. Оформляй.
Глаза у «мента» цепкие:
— А вы в браслетах его задержали?
— Спонсируем органы правопорядка. Себе их оставишь потом. Забирай так.
Лейтенант снова окидывает меня с ног до головы: комбез, ботинки.
— Опричник?
— Ты чего у меня спрашиваешь? — рычит Мясник. — У него и спросишь!
— А я у него и спрашиваю.
— Ты меня не зли, Хомо! Бери его и вези в участок. Пусть это будет ваша ответственность. Лучшее, что мы можем сделать прямо щас.
Мясник будто намекает на что-то, буравя его напряженным взглядом — и Хомо согласно кивает. Блин, может, он и правда мент… Башка раскалывается, ничего не могу понять.
— Вита вас отвезет, — рыкает Мясник, и блондинка деловито кивает. — И еще
