– Как ты смеешь указывать нам! – Ирлеф дернулась как от боли. – Можно подумать, это ты судишь нас, а не мы тебя. Дальнейшее разбирательство считаю бессмысленным. Предлагаю закончить на этом. Возражения есть?
– Есть, – сказал Хавр. – Я хотел бы кое-что добавить.
– Говори, Блюститель Заоколья.
– Этот разговор начался не сегодня. И окончится, наверное, не завтра. Продолжая отсиживаться за стенами, мы обречены на гибель. За пищу, руду, лес и многое другое мы расплачиваемся оружием, которое рано или поздно обернется против нас. Нам приходится жить впроголодь, потому что вся приличная пища откладывается впрок. Но городу все равно не выдержать долгой осады. Не стоит тешить себя несбыточными надеждами. Наше счастье, что обитающие вне стен племена разобщены. А если они когда-нибудь объединятся? Уже сейчас ходят слухи, что исконники и перевертни Приокаемья признали общего властителя. Для нас это прямая угроза. Спасение я вижу только в одном. Пора от обороны переходить к наступлению. Распространять свое влияние как можно дальше. Ведь не все вокруг наши враги. Если вам так дороги стены – построим несколько новых городов, похожих на Дит. Но сначала нужно хорошенько оглядеться, произвести разведку, узнать, что изменилось в дальних и ближних землях. Разобраться, где друзья, а где враги. Внушить уверенность первым, прощупать слабые стороны вторых. Кто пойдет в логово перевертней? Кто осмелится пересечь Окаянный Край? Кто не устрашится встречи с живоглотами? Ты, Ирлеф? Или ты, Боштер? Или твои увальни-стражники, Евлук? Вот тут-то нам и понадобятся такие люди, как он, – последовал мелодраматический жест в мою сторону. – Конечно, этот человек еще не успел глубоко воспринять Заветы. Не все в нашей жизни понятно ему. Но в этом я не вижу особой беды. Главное, он с нами. Он приобщился к Братской Чаше.
– Еще неизвестно, подействует ли она на него, – с сомнением произнес Блюститель Площадей и Улиц. – Может, он вообще не человек.
– Очень скоро это станет ясно. Его Срок приближается, – ответил Хавр. – А теперь Сходке Блюстителей пора вынести решение. Мое мнение вы уже слышали. – Он осторожно поставил свой кубок обратно на поднос.
– Тогда пусть говорит Блюститель Бастионов. Он как никто другой должен быть обеспокоен безопасностью города, – похоже, Ирлеф вновь старалась захватить инициативу.
– Даже если этот человек послан Изнанкой, он вряд ли сможет причинить вред стенам. Они и не перед такими устояли. С другой стороны, он действительно может принести городу пользу. Тем более если уже выпил Братскую Чашу. – Щербатый присоединил свой кубок к кубку Хавра.
– Смотри не пожалей потом, – сказала Ирлеф. – А ты, Блюститель Площадей и Улиц?
– Мне его бояться тоже нечего. Крепкие мужики нам нужны. А крысы в канализации действительно все передохли. Давно пора было ими заняться. Тем более что под землю мы спустили негодное травило. Ему давно срок вышел. Вот так.
На подносе уже стояли три кубка.
– Блюститель Ремесел?
– Я согласен простить его связи с Изнанкой. – Старик тронул обруч на своей шее. – Если, конечно, он снимет с меня эту штуку. А если говорить серьезно… не все здесь ясно до конца. Но доводы Блюстителя Заоколья кажутся мне убедительными.
– Блюститель Воды и Пищи?
– Я противник любых нарушений Заветов. Но не мне ли знать, насколько уязвим Дит. Даже если заполнить все хранилища, запасов хватит от силы на два года. Пищи извне поступает все меньше, и она худшего качества. Источники воды постепенно иссякают. Торговцы едут к нам с неохотой. Вольный Тракт опустел. В Приокаемье действительно творится что-то неладное. Даже возле Переправы неспокойно. Повторяю, я чту Заветы, но ведь в них не сказано, что нам следует уморить себя голодом. – Его кубок брякнул о поднос.
– Держитесь все вместе, и только тогда уцелеете. Так сказано в Заветах. Кто покинул отчий дом, тот отрезанный ломоть, и участь его достойна печали. Так сказано в Заветах. Кто решится сменять тесноту родных стен на дикую волю, тот умрет для сестер и братьев, – отчеканила Ирлеф. – Так сказано в Заветах. А теперь выслушаем Блюстителя Братской Чаши.
– К чему спорить попусту, – произнес кастрат детским голоском. – Он выпил зелейник и скоро поймет, что же это такое. Уверен, после этого он станет верным защитником Дита. Или слугой. А если надо – рабом. Его жизнь и смерть теперь в ваших руках, любезные. Поэтому я присоединяюсь к общему мнению.
– К общему? – В голосе Ирлеф прозвучало искреннее удивление. – Разве я уже высказалась? Не забывайте, что положительное решение по столь серьезному вопросу может быть вынесено только единогласно, – она помолчала, слегка покачивая своим кубком. – Я не услышала от вас ничего нового, любезные Блюстители. Оставаться ли нам за стенами или покинуть их? Да, об этом говорят уже давно. Многих почему-то в последнее время тянет на простор. Подавай им, дескать, все Заоколье. У этого плана есть и свои сторонники, и свои противники. Но пока это всего лишь план. Тем более что он действительно противоречит Заветам. Еще не пришла пора обсуждать его. Здесь же мы собрались с единственной целью – решить участь этого существа. Извергнут ли он в наш мир Изнанкой или каким-то иным миром – мало существенно. Если тебе под одежду забралась змея, поздно выяснять, ядовита она или нет. Меня мало интересуют доводы тех, кто пригрел эту змею. Хотя остаются невыясненными несколько вопросов. Как этот перевертень нашел выход из канализации? Кто открыл ему предохранительную решетку? Как он сумел вновь вернуться в город? Почему весьма уважаемый мной Блюститель Заоколья Хавр продолжительное время укрывал его в своем жилище?
– Я уже объяснял. Случайно встретив этого человека на улице, я сразу понял, какую пользу он сможет принести городу. Да, Завет был нарушен. Я не отрицаю своей вины. Если Сходка Блюстителей потребует меня к ответу, я согласен понести любую кару. – Мой приятель с заносчивым видом глянул по сторонам.
– Тогда ты, быть может, объяснишь, любезный Хавр, почему два Сокрушения подряд застали нас всех врасплох? Такого уже давно не случалось.
– К твоему сведению, любезная Ирлеф, все в природе тоже подчиняется своим Заветам, – скучным голосом, как будто бы объясняя нечто само собой разумеющееся, начал Хавр. – Заветам неписаным и, как ни горько это сознавать, малодоступным нашему пониманию. Один из этих первостепенных Заветов называется случаем. Только случаю каждый из нас в отдельности обязан своему появлению на свет. Случай – добрая воля природы, а в равной мере – воля злая. Другой не менее существенный Завет – предопределенность. Не тебе, Ирлеф, объяснять, что каждый месяц у женщины наступает период, способствующий зачатию. Это к примеру. Природа, несомненно, также живет циклами, слишком долгими и слишком сложными, чтобы человек мог их разгадать. А теперь решай сама, что именно могло породить два Сокрушения подряд – случай или предопределенность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
