приглушенный свет, тихий стук капель дождя по подоконнику, мерное тиканье часов. Гармония и умиротворение. Да только ему все неспокойно на душе. Послезавтра коммунист заберет ее, не позволит остаться в Белом доме. Если россиянка покинет Вашингтон, он больше не сможет ее увидеть. Это сводило парня с ума. Три месяца он изводил себя, только чтобы завладеть сердцем девушки. А теперь ее просто уведут из-под носа?! От обиды и безысходности США схватился за голову. Как ему поступить?
В дверь тихо постучали. Ох, и знакомы же эти робость и правильность. Россия, которая так любима ему, заглянула в спальню, видимо желая с ним поговорить.
— США, я войду?
Тихая и скромная. Ей тоже не дают покоя эти тревожные мысли.
— Могла и не спрашивать. Ты же знаешь, что я радуюсь каждому твоему приходу. — Спокойно ответил Штаты, протянув русоволосой руку.
Ей не надо догадываться, чтобы узнать чего он хочет. Подчинившись его жесту, она смело шагнула в комнату, закрывая за собой дверь. Короткая голубая шелковая маечка и шорты, украшенные кружевами. Все же у американца неплохой вкус, эта пижама очень идет русской.
— Что случилось, Рос? — взял он в свою сильную ладонь ее хрупкие пальчики, притягивая к себе.
— США, я боюсь. Чем ближе завтрашний день, тем хуже мне становится. — Печально произнесла россиянка, сев к нему на колени. — Кажется, ничего не выйдет.
— No, honey.* Я не позволю Союзу забрать тебя у меня.
— Он даже спрашивать не будет. — Обняла его та, поглаживая рукой по светлым волосам. — Папа упрямый.
— А я упрямее его.
— Ха. Тут можно поспорить.
Положив голову ей на грудь, парень слышал, как бешено бьется сердце девушки. Приятно ощущать ее прикосновения на себе. Касаясь его, она передавала всю свою любовь и заботу, которая у нее была. Как же он любит Россию.
— Рос, все будет хорошо. Я попытаюсь заставить его передумать, даже если получу под глаз. — Посмотрел США в ее васильковые глаза.
— В таком случае, я тоже попробую что-нибудь сделать. — Улыбнулась ему та, обхватив ладонями его щеки.
Поцелуй был коротким и невинным. Никто из них не хотел терять друг друга. Штаты не представлял свою жизнь без задорного смеха русской, а она без его подколов. С каждым прикосновением губ их чувства только росли, затмевая разум. Им трудно было оторваться друг от друга, но все же вечно целовать его россиянка не может.
— Ой! — внезапно пискнула та, почувствовав, как нечто странное упирается ей в бедро.
Американцу хотелось сгореть со стыда. Не вовремя его страсть разыгралась.
— Прости, Рос. Видимо мой “друг” решил себя показать в самый ненужный момент.
— О, Боже. — Тихо сказала девушка, чувствуя, как пылают ее щеки
— Рос, посмотри на меня. — Коснулся ее подбородка парень, притягивая к себе.
Все еще смущенная, она заглянула в его голубые глаза, чувствуя желание США.
— Милая, тебе лучше вернуться в свою спальню.
— Зачем? — не понимала его Россия.
— Видишь ли медвежонок. Сейчас мне надо пойти в душ, чтобы вдруг ты не оказалась подо мной.
Его намеки так откровенны, а она все никак не может к ним привыкнуть. И дураку ясно, Штаты хочет ее. Но, что же делать русской? Пусть она и готова отдать ему всю себя, но небольшой страх боли все же остается.
“- Рос, хватит избегать очевидного. Тебе ведь в тот раз не было страшно или неприятно? Нет? Ну вот! Так что тебе мешает попробовать еще раз?! Боль? Она у всех была. У кого-то сильная, у кого-то словно укус комара. Кровь? Так это тоже. У кого-то много, а кто-то даже и не заметит. Не надо трястись, как кленовый лист на ветру, думая об этих мелочах. Боишься неопытности? Так почитай немного в интернете. Он сейчас всем доступен. Тем более для США это не важно. Если он тебя любит, то все нюансы для него ничего не значат. Будь смелее. Сама же этого хочешь, но страх тебе не дает двигаться. Ты же Российская Федерация, а не девочка подросток.”
Стейси права. Россиянке надо быть храбрее. Американец любит ее, он никогда не принуждал девушку к сексу, не поступал против ее воли. Парень ждал, когда она сама будет готова к этому шагу. И сейчас время пришло.
— Я хочу остаться с тобой. — Тихо сказала Россия, наблюдая, как его лицо меняется от ее слов.
Он удивлен и в то же время счастлив. Казалось, что все это просто сон, какое-то колдовство. Но смущение русской и ее теплые руки на плечах США говорили об обратном.
Притянув к себе лицо русской, он нежно коснулся ее губ, позволяя желанию овладеть им. Она, поддавшись эмоциям, обхватила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. Они столько хотели сказать друг другу, однако не всегда хватало лишь слов.
Добравшись до заколки россиянки, Штаты ловко вытащил ее, позволяя длинным русым волосам рассыпаться вокруг ее лица и по плечам. Мягкие на ощупь, отдающие чарующим ароматом цветов. Как же приятно зарыться в них рукой. Поцелуи перестали быть столь невинными. Жаркие, страстные, ненасытные. Американец медленно провел языком по ее пухлым губам, вынуждая девушку приоткрыть их и ответить. Мысли, что еще остались в ее голове, хаотично мелькали, обрывками наполняя переполненное чувством наслаждения сознание. Его язык настойчиво скользнул по деснам, по внутренней стороне щеки России, сплетался с ее языком, лаская друг друга, выталкивая и проникая изо рта в рот.
Сильные руки парня скользнули под ее шелковую маечку, касаясь пальцами нежной кожи. Русская таяла в его объятьях, прогибалась навстречу, желала, чтобы он действовал смелее. И словно прочитав ее мысли, США мигом подхватил россиянку на руки, нехотя разорвав сладостный поцелуй.
Крепко держась за него, она чувствовала, как сердце вот-вот вырвется из ее груди. Девушка уже совсем не понимала, где находится, сейчас ей хотелось вновь ощутить страсть и желание Штатов. Толкнув ногой дверь, громко ею хлопнув, они оказались в небольшой темной комнатушке. Россия помнила эту часть спальни, именно тут она спасала возлюбленного от простуды.
Осторожно уложив ее на кровать, он с новой силой припал к слегка опухшим от его любви губам, чувствуя, как хрупкие руки гладят его спину, временами сжимая кожу. Как же хорошо, что американец не надел футболку.
— Honey, you’re beautiful.*
Он продолжал шептать ей комплименты, целуя нос, румяные щеки, сладостный подбородок. Мурашки пробежали по коже русской, когда парень слегка покусывал ее мочку уха. Хотелось еще. Оставляя дорожку из поцелуев на шее россиянки, он ощущал ее дыхание, ее запах.
— Медвежонок, поднимись, пожалуйста.
Подчинившись его
