Ты думаешь жить, и жить неплохо. Ведь ты не просто так в Счастье едешь, а жену там найти надеешься.
-- Да, надеюсь. Разве я не могу позаботиться о близких?
-- Они тебе важнее государства?
-- Если бы были важнее -- я бы выдал вас всех под пытками. В чём ты обвиняешь меня, Ворон? Я не отрицаю своей вины. Да, я совершил ошибку, но я готов её искупить.
-- Нет, Асеро, если ты совершил такую ошибку, значит, в тебе изначально была гнильца. И этого не исправишь. Нам нужен другой правитель, более достойный, чем ты.
-- Достоин я быть правителем или не достоин, пусть решают в Кито. Но, Ворон, зачем ты сейчас всё это говоришь? Считаешь, что я недостаточно промучился в наказание, и меня надо домучить? Да я и так еду и временами терплю боль от тряски. Горя я уже хлебнул и ещё хлебну. Что ещё надо? Да, я жить хочу. И надеюсь в глубине души войну живым пройти, чтобы потом воссоединиться с родными. Ты же видел моих дочерей? Неужели хочешь видеть их сиротами?
-- На жалость бьёшь? Ты хлюпик, и Инти хлюпик, что тоже всех жалеет. Шлюху старую пожалел, тебя пожалел... слабак!
-- Ты кого слабаком назвал?! Он, между прочим, проливал за тебя кровь, когда ты ещё на свет не родился. А я воевал, когда ты ещё пешком под стол ходил.
-- Хвалишься?
-- Да не хочу я ни хвалиться, ни на жалость бить, но уж не знаю, как с тобой быть-то. Почему просто по-человечески не получается? А я ведь человек, и Инти человек, ну могут у нас быть свои слабости.
-- Да я уже понял, что человек. Ест, пьёт, спит, с женой балуется, даже по нужде ходит... Человек самый обычный, а не потомок сверкающего бога Солнца и его сестры Луны. И ты человек, да и к тому же весьма слабый...
-- Значит, тебя именно это уязвляет, что я человек?
-- Что слабый человек.
-- Да не такой уж я слабый. Если надо, я отдам за Родину жизнь... Но только не в форме самоубийства. А все твои рассуждения лишь от того, что ты не умеешь ценить жизнь. Ни свою, ни чужую. В двадцать пять трудно понять того, кто уже пожил... Вот я еду, чувствую боль в тех местах, где у меня были ушибы, мне страшно, что я могу так и остаться калекой на всю жизнь, мать сожгли у меня на глазах, жена пропала, две старшие дочери тоже... только вот младшие живы-здоровы, хотя в рабстве им досталось, рана на всю жизнь... Знаешь, даже когда меня пытали, умом я понимал, что впереди только смерть, но надеялся на чудо, и вот чудо свершилось. Я не смогу отказаться от жизни добровольно, но это не слабость, потому что я не думаю, что моя смерть была бы полезна делу. Наоборот, я уверен, что ещё смогу принести немало пользы, и мыслью о самоубийстве я себе жизнь отравлять не хочу.
-- Я понимаю, что Инти тебя спас, но всё-таки ты понимаешь, что он поступил не совсем правильно.
-- Что взял обратно жену? Нисколько. Я на его месте поступил бы точно так же. И поступлю, если найду свою жену живой, но обесчещенной.
-- Я про другое. Он ведь самовольно отлучился тайком от тебя, так?
-- Допустим.
-- И отлучился, по сути, по личным мотивам. Ведь мы же не могли знать, что Ловкий Змей связан с англичанами.
-- Насколько я понял, Инти и Горный Ветер изначально предполагали подобное.
-- Но если бы не эта авантюра, то переворота бы не произошло. Ведь тогда бы Инти такой крупный заговор не пропустил был.
-- Это ещё бабушка надвое сказала, пропустил бы или нет. А так он жив и меня спас. Так что не имею оснований на него сердиться.
Некоторое время они ехали молча. Асеро был встревожен разговором, но виду старался не подавать. Потом он понял, что, видимо, плохо ещё рассчитал свои силы -- сидеть в седле становилось всё тяжелее. После этого тяжелого разговора было вдвойне стыдно признаться в своей слабости, но деваться было некуда -- ведь не мог же он позволить себе упасть в обморок прямо на лошади. Пришлось попросить своего спутника об отдыхе. Тот исполнил его просьбу и даже помог ему слезть с седла на землю, отчего Асеро подумал, что слова Ворона всего лишь слова. В конце концов, иные юноши и в самом деле стараются изобразить себя черствее, чем на самом деле, чтобы почувствовать себя увереннее. Они перекусили лепёшками, и Асеро совсем было успокоился, так как тавантисуец почти не способен убить или предать человека, с которым вместе принимал пищу. Потом Асеро отлучился в кустики по нужде и услышал топот копыт. Когда он вернулся, Ворона уже и след простыл. Бледный и несчастный стоял Асеро на поляне, осознавая страшную правду -- он погиб. Мерзавец не смог поднять на него руки лично и просто решил удрать, бросив его на произвол судьбы. А ведь Асеро сам даже на коня теперь заскочить не сможет... Что делать? Так, спокойно... оставаться на месте смысла нет, коня можно под уздцы повести, найти где-нибудь большой камень и попробовать сесть с него... Сзади таких камней не было, да и до Счастья по расчётам Асеро было близко. Так что лучше вперёд. Вдруг он увидел, что по дороге приближается всадник. В какой-то момент ему показалось, что это Ворон решил вернуться, чтобы прикончить его, но вскоре он с облегчением заметил, что это не он. Незнакомец, скорее всего, был местным жителем, и потому его даже можно было попросить о помощи.
Как только всадник поравнялся, Асеро спросил его:
-- Скажи мне добрый человек, нет ли тут по близости большого камня?
-- Большой Камень -- это я. А зачем я тебе понадобился?
-- Вообще-то я имел в виду большой камень в прямом смысле этого слова. Чтобы на коня с него сесть. А то я так сам не могу, а мой спутник сбежал, бросив меня на произвол судьбы.
-- Что же, я помогу тебе сесть на коня, -- сказал всадник, спешиваясь. -- А куда ты путь держишь?
-- В Счастье.
-- Это близко. Дороги меньше часу. Я могу проводить тебя.
-- Это будет очень кстати.
Человек помог ему сесть на коня, и они поехали рядом.
-- А что
