— А Молодые Боги, — облизнув пересохшие губы, спросил Ракот, — разве они не в состоянии противостоять Ему?
— И это говоришь ты, вызвавший в Мир эту напасть? Нет, не смогут. Не додумаются. А я подсказать не властен.
— Не властен? — поразился я. — Не властен спасти всё Упорядоченное?!
— Не властен, — по-прежнему холодно продолжал Дух Познания. — Есть нечто превыше и меня. Мне это познать уже не дано. Может, это то самое Равновесие Света и Тьмы… Может — нет; не знаю, но стремлюсь познать. Пока мне просто открыто, что это так. Развёрнутое доказательство отыщем позже. Вам я могу сказать лишь, что решение существует… и ещё: умирать мне будет очень больно.
Не произнеся более ни одного слова, он вышел, аккуратно притворив за собой дверь.
— Великолепно! — взорвался Ракот. — «Решение существует!» И нам предстоит отыскать его? Он даже не удосужился сказать нам, сколько осталось времени! Что нам теперь делать? Один, — он ткнул меня пальцем в бок, — предлагает тихо и мирно сдаться, другой, явившись одна Тьма ведает откуда, изъясняется загадками и исчезает невесть куда!
— И всё же я думаю, что с Молодыми Богами у нас сейчас общий враг, — заметил я, и Хрофт согласно кивнул. — Надо попытаться договориться. Наверняка им уже известно о приходе к нам Великого Орлангура. Они не могут не задуматься — с чего бы это Духу Познания навещать каких-то мятежных Магов, которых не прикончили до сих пор только потому, что всякий раз либо исполнители оказывались не слишком подходящими, либо находились более неотложные дела. Они не могут не взволноваться. Третья Сила есть Третья Сила, молодым Богам с ней не потягаться… Я думаю, надо попытаться отправить им послание. Кто знает, может, остановить Неназываемого можно лишь сосредоточив в одних руках все амулеты и все Мечи Богов? Так или иначе, попробовать стоит. Мы ничего не теряем, верно? А выиграть можем многое.
Ракот мрачно пожал плечами:
— По-моему, мы просто теряем время. Но… ты вытащил меня со Дна Миров — действуй, как считаешь нужным. Считай, что я согласен.
Старый Хрофт тоже кивнул головой.
— Как бы я ни жаждал отомстить, — медленно произнёс он, — ради того, чтобы отстоять Мир от Неназываемого, я готов вступить в союз с кем угодно, хоть с самими Владыками Хаоса.
— Осторожнее со словами, — предупредил я его; у меня не шло из головы то, что ради освобождения Ракота я воспользовался чуждыми этому Миру силами, Силами Хаоса, и в один прекрасный день мне предстояло расплатиться за это.
Так или иначе, мы пришли к согласию. Я осторожно установил подле ложного амулета истинный; отличить их на глаз не смог бы никто, но их внутреннее содержание разнилось настолько, что теперь мне казалось смешным и нелепым то, что я мог сперва принять искусную подделку за истинное творение, притом что Молодые Боги не озаботились снабдить свой ложный амулет хоть мало-мальским магическим правдоподобием. Теперь предстояло добраться до Обетованного. Сигрлинн я решил заняться позже.
Амулет Ямерта, подчиняясь моим заклятьям, начал медленно развертывать перед нами сложнейшие переплетения могучих, до времени укрощенных волшебных сил. Нам предстояло отыскать такую, что вела непосредственно к обители Богов.
Она нашлась довольно быстро, разворачивающаяся перед нами подобно узкой серебряной тропке через бездны Межреальности. Оставаясь в заклинательном покое Хединсейской крепости, мы трое тем не менее плавно заскользили по блистающим тонким плитам — через провалы Мира, к запретным Вратам Обетованного. Все мы невольно затаили дыхание; Ракот воочию видел тонкие шпили непредставимых её дворцов, когда тёмные армии обложили обитель Богов и он уже примеривал к своей голове блистающую диадему Властителя Мира; мы с Хрофтом никогда не приближались к его рубежам даже в видениях.
Нашим взорам предстало обширное облако клубящихся розоватых туч, перевитых жемчужными нитями; я услыхал, как Ракот скрипнул зубами. Его полки остановились на этих рубежах, разбившись о неожиданно крепкую оборону Молодых Богов.
По сверкающей дорожке мы продвигались все дальше и дальше, спины Зверей Межреальности служили опорами этого удивительного моста, переброшенного через время и пространство; и мы оказались подле самых Врат Обетованного.
В медленно перетекающих полужидких клубах розового тумана смутно угадывались очертания невысоких стен, изящных башенок со шпилями; там, где располагались Врата, туман под нашими взорами неторопливо расползался, открывая алмазные створки, затворённые золотыми засовами. Всё это, разумеется, было не более чем декорацией — вход в Обетованное защищали куда более мощные преграды, чем эти Врата.
По обе стороны от Врат стояла почётная стража — Двое Крылатых Гигантов с Исторгающими Жезлами наготове. Я шагнул вперёд, к самым Вратам; Стражи Обетованного забеспокоились — они не могли видеть нас, но наверняка ощущали наше присутствие. Я постучал в Ворота.
Стража тотчас успокоилась, как будто получив неслышимый для нас приказ от своих повелителей; алмазные створки медленно распахнулись; мы вошли внутрь, и нас тотчас окутало облако непроглядного серого сумрака, под ногами засветилась зеленоватым светом тонкая путеводная нить; бесстрастный голос предложил нам следовать вдоль неё.
Так мы и двинулись по Обетованному — отрезанные непроглядной завесой от его красот и чудес, ступая по тонкому пылающему контуру, уводившему нас всё дальше и дальше… Невозможно было сказать, сколько времени мы пробирались по цитадели Богов; наконец наша путеводная нить закончилась, мы остановились, но серая завеса вокруг нас не рассеялась.
И тогда мы услыхали женский голос, нежный, печальный, низкий:
— Зачем вы явились сюда, ниспровергатели? Что вы ищете здесь? Я — Ялини, никогда не причинившая зла ни единому живому или неживому существу; я слушаю вас!
Ялини! Вот уж с кем я стал бы говорить в самую последнюю очередь. Я действительно ничего не имел против неё — она не вмешивалась в дела людей или иных Смертных, равно как и в дела Бессмертных; я враждовал скорее с её братьями, чем с нею.
Однако так ли это важно сейчас — кто перед нами; мне нужен мир и, быть может, милосердную Ялини удастся скорее склонить к этому.
— О Владычица Зелёного Мира, — почтительно, но без подобострастия начал я. — Мы пришли сюда не с мечом, но с оливковой ветвью. Мы пришли предложить могущественным Богам перемирие. Упорядоченное нуждается сейчас в нашем союзе.
— Боги не нуждаются в союзе ни с кем, ничтожный, — ответил мягкий голос Богини. — Ты думаешь, что нас испугает то чудище, что твой мятежный и, увы, нераскаявшийся друг вызвал из бездны? Не льсти себе, волшебник. Не заставляй меня думать о тебе ещё хуже, чем ты того заслуживаешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
