Старый Хрофт медленно, точно заворожённый открывшейся им картиной, протянул руку к эфесу небесно-синего Меча Ямбрена. Хаген видел, как закованная в железо рука Хрофта, так и не снявшего латную рукавицу, точно в воду, погрузилась в камень, коснулась лучащегося золотом навершия на эфесе и потянула Меч на себя; казалось, исполинское оружие прилипло к пальцам Древнего Бога…
Глаза Хагена защипало, однако он упорно не моргал, боясь упустить малейшую подробность; над поверхностью прозрачного камня сгустилось радужное бестревожное мерцание — а в сознании Хагена раздался страшный скрип и скрежет, точно кто-то открывал плечом тяжеленные крепостные ворота, петли которых не смазывались со времен Первого Вторжения Ракота. Он увидел звёздное небо со странным, не знакомым ему рисунком созвездий — и это небо быстро затягивала глубокая, давящая любой проблеск Тьма. Не та, повелителем которой довелось побывать Ракоту; это была даже и не темнота, и не мрак, а всеобщая пустота, бездонный провал в истинное Ничто — и Хаген впервые в жизни испытал при виде этого такой страх, такой безотчетный, древний, первобытный ужас, что даже его могучая воля не совладала с ним — он завыл, точно раненый волк перед смертью. Его разум не знал этого, но чувства безошибочно подсказывали — в Мир вступило нечто, не поддающееся осмыслению, слишком чуждое ему, чтобы быть познанным, слишком могущественное, чтобы быть побеждённым простой силой. И в сознании Хагена во весь гигантский рост встал страшный призрак Неназываемого.
И тут чернильно-тёмные небеса у них над головами словно раскололись изнутри; брызнули ослепительные лучи яростного слепящего света, а среди этого океана разбушевавшегося небесного пламени Хаген увидел стремительно мчащиеся на него десятки тёмных крылатых фигурок, окружённых ореолами зелёных искр. Мерно взмахивали могучие крылья; пришельцы приближались в чётком строю, словно на параде.
Старый Хрофт приглушённо охнул и поспешил выхватить Меч из тела горы. Вынутый, он оказался по величине обычным, хоть и несколько более тяжёлым, чем прочие клинки. Рука его нырнула за следующим; приходилось торопиться, коли Отец Дружин и его молодой спутник хотели если не жить, то хотя бы умереть быстро, спокойно и без мучений — потому что на них мчалась отборная гвардия Молодых Богов, Крылатые Стражи Обетованного вкупе с Предводителями Духов. Хозяева этой Реальности нанесли наконец свой давно ожидаемый ответный удар.
ГЛАВА VIII
Пот обильно проступил у меня на лбу, в висках бешено билась теснимая страхом кровь; то, чего мы так боялись, всё же совершилось, заклинание Ракота доказало свою силу. Неназываемый жадно пожирал всё на своём пути, и каждая частица Реальности служила ему пищей, ещё больше увеличивая его и без того грандиозную силу.
Ракот склонился над столом, уперевшись в него судорожно стиснутыми могучими кулаками; плечи его бессильно поникли. Во всём случившемся он винил себя, и я предпочёл бы ещё невесть сколько лет провести в темнице Молодых Богов, нежели пережить вместо него нынешние мгновения. Сигрлинн держалась куда лучше нас, хотя тут же поняла, в чём дело; она не могла знать детали, но достаточно было взглянуть на нас с Ракотом и прочесть хотя бы самый верхний слой наших мыслей; нам сейчас было не до сохранения тайн.
Я ощущал всем своим существом, как целый Мир бьет крупная дрожь неосознанного ужаса. Холодные волны страха поднимались от дальних глубинных пределов, пронизывая всю толщу Реальности — словно от увиденного кошмара застучали зубы самой ткани Мира. Плоть Упорядоченного как будто предчувствовала уготовленную ей участь.
— Кого… кого вы запустили в Мир?! — хрипло выкрикнула Сигрлинн, голос её дрожал от гнева, и она даже не пыталась скрыть это. — Что всё это значит?!
Она наверняка успела заглянуть в наши с Ракотом мысли, но всё ещё отказывалась поверить в неизбежность.
— Неназываемый, — коротко бросил я. Сигрлинн только скрипнула зубами.
— Хедин, если мы и можем что-то сделать против этой твари, то лишь располагая всей мощью магии этого Мира, — совладав с собой, почти спокойным голосом обратился ко мне Ракот. — Надо кончать с Молодыми Богами.
— Предложение хорошее, только пока что невыполнимое, — ядовито ответил я. — Я предлагаю иное. Заключим с ними мир.
Ракот остолбенел; похоже было, что эти мои слова поразили его куда больше, чем вступление в Мир Неназываемого. Сигрлинн же так и впилась в меня взглядом. Я ощутил неприкрытую атаку на своё сознание — она шла напролом, пытаясь понять, что скрывается за этими моими словами. Похоже, она не ожидала от меня ничего подобного.
— Великие Силы, Хедин, неужели?.. — прошептала она.
— Нет, я не собираюсь сдаваться, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно твёрже. — Сейчас всё зависит от Хагена. Если им с Хрофтом удалось выполнить задуманное и истинный амулет в наших руках — у нас будет с чем выходить на торг с Богами.
— Если будет в наших руках… — скривился Ракот. — А как ты собирался покончить с ними без него? — осведомился я. — У нас сейчас не наберётся и сотой части тех сил, которыми ты владел в своё время! Так что давай не будем спорить, пора вытаскивать Хагена, ждать больше нельзя.
— Истинное Небо, они ещё могут рассуждать о войнах! — усмехнулась Сигрлинн, небрежно опустившись в кресло. — Он ведь сожрёт всё Сущее, и вам придётся заканчивать свой спор перед очами Творца!
— Предлагаешь сдаться им на милость? — тяжело взглянул на неё Ракот.
— Мне-то что, это вы воюете с Богами, — пожала плечами Сигрлинн. — Только, боюсь, всё это ни к чему. Неназываемого не остановить ни вам, ни Мерлину. А жаль! Мир этот, право же, был неплох.
— Погоди хоронить его! — оборвал я. — Хватит терять время! Ракот! Мы начинаем. Подле ложного амулета появился Хервинд. Малышу вновь предстояло много работы.
Зачерпнув сил в огненной колонне моего Талисмана, я стал налагать на него соответствующее заклятье, когда Ракот неожиданно хрипло воскликнул:
— А эльфы?! Что они?! — И бросился к окну, едва не опрокинув при этом мраморный постамент с амулетом.
Мы действительно совершенно забыли о них. Неназываемый начисто вышиб из нас все прочие мысли, и сейчас, должно быть, эльфийские рати уже шли на штурм, в то время как все наши силы оставались или в укрытиях, как дружинники Хагена, или на почтительном удалении от носителей эльфийской магии, как почти все слуги Ракота.
Восставший чуть не до половины высунулся в окно — и замер.
— Хедин, их нет — никого! — услыхал я его потрясённый возглас, приглушённый каменными стенами. — Они ушли, последние уже на горизонте! Они удирают так, словно за ними гонится сам Неназываемый!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
