Много прессы: все возмущаются Каннами, Миттеран выступил по телевидению и ужасно ругал Каннский фестиваль.
Чувствую себя плохо: кашель, онемела правая нога, болит спина.
В Москве сняли Кулиджанова и на его место поставили Климова. (Пропал человек!)
Говорят, что ударили по «блатным», родственным тенденциям. (Бондарчук, у которого сейчас неприятности.)
24 мая
Последние три дня плохо себя чувствую: оказывается, все болит не только после облучения, но и после химиотерапии тоже.
28 мая
Позавчера перепил с Андреем Яблонским. Ужасно болит желудок. Леон сказал, что в понедельник мне снова надо ложиться в больницу, чтобы закончить последние дозы облучения. «Почистить» кости в тех местах, где были опухоли.
29 мая
«Люди, свое стремление к истине приурочивающие к существующим формам общества, подобны существу, которому даны крылья для того, чтобы летать, и которые употребили бы эти крылья для того, чтобы помогать себе ходить».
(Л. Толстой. Из дневника 1906 г. 18 мая — Эпиграф к «Почему я стал символистом» Белого)
Был Леон и сказал, что в больницу ложиться не надо, а каждый день ездить на облучение в течение семи дней. (Остались следы на голове и на восьмом (?) позвонке. Раньше они там ничего не заметили.)
Надоело все! <…>
30 мая
Последние дни все время снится мама. А сегодня — Сталин и Крупская, которая плакала, сидя около вождя народов.
2 июня
Первый день облучения.
3 июня
Второй день облучения.
8 июня
<…> Мои ноги, сказал Бенбунан, — не поправятся, и я буду всегда ходить так, как сейчас. Это еще одна приятная, вдохновляющая новость.
9 июня
Пауль Сатар (Слава).
9—14-го в Базеле будут концерты Славы Ростроповича.
10 июня
Последний день облучения.
Видимо, несмотря на то, что лимит облучения исчерпан, не все ушло: остались два места — на четвертом и восьмом позвонке. А как убрать их, Леон пока не знает. Поэтому Бенбунан и сказал Ларисе, что эти места «заморожены». 18-го Леон будет советоваться (консилиум) с Бенбунаном, что делать дальше. Бенбунан же говорил что-то о продолжении химиотерапии. Раз консилиум — значит, что-то врачам неясно.
29 июня
Последний день химиотерапии.
30 июня
6-го лечу в Германию, в больницу. Леон сделал мне (последние четыре дня) химиотерапию и уехал отдыхать в Югославию. Чувствую себя ужасно: все болит, сил нет. Леон сказал, что через месяц последует еще химиотерапия.
Отредактировал русский текст книги. Осталась последняя глава.
Июль-август 1986
1 июля
Купить и взять с собой в Германию:
1. Одежда (купить спортивные туфли).
2. Бумага писчая.
3. «Гофманиана».
4. Конверты — большие и маленькие.
5. Лекарства.
6. Последнюю главу. Перевести.
7. Деньги.
8. Книги от Кристианы.
9. По поводу статьи Горбаневской.
DerAmpt, bitte — линия по немецки.
10. Богину — звонить.
11. В университет USA.
10 июля Баден-Баден
Я уже с вечера 7-го в Антропософской клинике в Германии (под Баден-Баденом). У меня повышенная температура — грипп. Кашель больше, чем раньше. Врачи сказали, что у меня ремиссия и что мне нельзя возвращаться к химиотерапии. Чувствую себя скверно. <…>
12 июля
Звонила Лариса и Кристиана. Боюсь, что книги я получу к концу моего здесь пребывания. Если вообще получу.
13 июля
Здесь очень хороший персонал. Особенно сестра Элизабет (она говорит по-итальянски) — милая и добрая. От нее так и веет спокойствием и добротой.
Вчера ходил гулять. И что-то взбрело мне в голову — теперь даже не могу понять — я разулся и ходил по холодной земле. Это при температуре, кашле и радикулите! С ума сошел.
Грустные мысли лезут в голову.
18 августа Ansedonia
Переехал из немецкой больницы в Анседонию. В больнице ничего интересного.
Без числа
Почему Гамлет мстит?
Месть — форма выражения семейной, кровной связи, жертвы ради близких, священный долг. Гамлет мстил, как известно, чтобы увязать «разорванную нить времени». Вернее, чтобы воплотить идею самопожертвования. Мы часто проявляем упорство или упрямство в действиях, ему только вредящих. И это искаженная форма жертвоприношения. Самоотрицания, долга. Особые абсурдные моменты долженствования, зависимости, жертвы, то, что материалист Фрейд назвал бы мазохизмом. Религиозный человек — долгом. То, что Достоевский назвал желанием пострадать. Это желание пострадать без организованной религиозной системы может превратиться просто в психозы.
В конечном счете это любовь, не нашедшая формы. Но любовь не фрейдистская, а духовная. Любовь всегда дар себя другим. И хотя жертвенность, слово жертвенность несет в себе как бы негативный, разрушительный внешне смысл (конечно, вульгарно понятый), обращенный на личность, приносящую себя в жертву, — существо этого акта — всегда любовь, т. е. позитивный, творческий, Божественный акт.
4 сентября
Переписать в дневник из блокнота.
13 сентября
Совершенное отвращение к дневнику и записям. <…>
25 сентября
Невозможность в кино выразить единовременные действия иначе, чем в последовательности, символизирует невозможность существования человека и его истории без времени, которое мыслится как последовательность. Такая же условность и примитивно материальная форма времени.
Без числа
1. Единство места, времени, действия (чтобы доказать, что ограниченное пространство так же бесконечно, как и любое другое, и так же ограничено).
Кафе, из которого видна улица, переулок, уходящий в глубину через противоположную подворотню, и в конце перспективы, замыкая ее, — набережная и причал. Морской залив.
К причалу подходит белый пароход, и вечернее солнце, бьющее в его борт, освещает интерьер кафе.
2. Свет, погода, атмосфера, время дня.
3. Взрыв в соседнем ресторане.
4. Приход Марии с мужчиной, который замечает героя на «их» месте.
5. Анекдот о молитве грешника на тонущем корабле. О неслучайности того, что каждый находится в эту минуту здесь.
6. Монах: разговор с женщиной. Оба сидят на противоположных берегах реки. (Сон?)
7. Любовная сцена. —?
29/30 сентября Ночь
Приснился уголок милого монастырского двора с огромным вековым дубом. Неожиданно замечаю, как в одном месте из-под корней вырывается пламя, и я понимаю, что это результат множества свечей, которые горят под землей, в подземных ходах. Пробегают две перепуганные монашки. Затем пламя вырывается на поверхность, и я вижу, что гасить поздно: почти все корни превратились в раскаленные угли. Я ужасно огорчен и представляю это место без дуба: какое-то ненужное, быссмысленное, ничтожное.
