Арго отступил к поваленной сосне и медленно опустился на землю, прижимаясь к ее стволу.
Мир менялся на глазах, наполняясь дивными, невиданными прежде красками и неслыханными, чарующими звуками, в которых хотелось раствориться… Прежнее – лес, поляна лашии, одинокая сосна – оставалось видимым, но сквозь них словно просвечивало Иное. Намек на величественное великолепие, которому нет слов… во всяком случае, на его языке… Да и прежнее, знакомое, уже не оставалось прежним: каждая травинка, каждый мураш вдруг стали отчетливо различимы – все вместе и каждый по отдельности, и все яснее открывались их смысл, их связь с тем, неземным великолепием… Хотелось плакать и смеяться, совсем беззаботно, по-детски. Арго (нет, не Арго! сейчас он уже тот, кому пристало лишь Тайное Имя!) испытывал такой восторг, такую любовь к этому дивному Миру, такое счастье, по сравнению с которыми даже лучшие мгновения его земного бытия представлялись теперь лишь слабыми намеками…
На какой-то миг прямо перед ним предстал юноша в белых одеждах…
(Белый Охотник!)
Тот улыбнулся и словно шепнул что-то такое, от чего он понял всем своим существом: и это все – лишь отсвет…
Краски и звуки слились воедино, окружили белую фигуру и, словно огненный стремительный вихрь, переливающийся цветами и звуками неземной красоты, унеслись куда-то в запредельную высь… На миг он и сам словно поднялся в этом вихре, но не взлетел с ним вместе, был плавно опущен назад, на землю.
Этот Мир, хотя и потускневший, все равно оставался уже Иным. Или иным стал сам Арго, все его чувства… И видел он не только поляну лашии (да и что это такое – поляна лашии?!). Он видел и Колдуна, совсем рядом, он сейчас будет здесь и еще успеет сказать что-то тому… Арго… И стойбище, и всех, кто там есть, – всех вместе, и каждого в отдельности! И он услышал первый крик своего внука, и он пришел к сыну, который все же дождался… да и второй сын, Анго, ждет их, только немного дальше…
– Дрого! Сын! Ты слышишь меня?
– Да, отец!
– Все сделано! Я иду!
– Я тебя жду!
Проход открылся рядом, тут же, у его ног, и каким-то непостижимым образом одновременно и там, в очаге, подле постели, на которой лежал Дрого. И, уже вступая в этот проход – нору, туннель, ведущий на ледяную тропу и в Иное, – он успел поймать прощальный взгляд Колдуна, склонившегося над покидаемым телом, улыбнуться и сказать – не словами, ответным взглядом:
– Ничего, старый! У тебя тоже будет все хорошо… Хотя и не так, как ты думаешь!
Дрого нашел руку Вуула и слабо пожал:
– Все кончилось.
Его взгляд на миг задержался на лице друга и стал отдаляться… Что видел теперь Дрого, на что смотрели его стекленеющие глаза? Кто знает… Вуул упал лицом на его грудь и зарыдал – взахлеб, но стискивая зубы. Рядом – никого, кроме Донго; никто не увидит… А Донго поймет, он и сам плачет!
Удар черного ветра коснулся каждого общинника. Гор был единственный, кто помнил, как однажды от такого удара рушились деревья, вспыхивали жилища… Но сейчас он миновал без вреда! Гор легко отшвырнул в сторону свою дубину.
– Арго победил! Пятеро, – он вскинул вверх свою левую ладонь с растопыренными пальцами, – пойдут со мной на поляну лашии. Остальные пусть ждут!
В этот момент из жилища Дрого, откуда уже давно доносились стоны и крики роженицы, раздался последний, нечеловеческий крик – и вслед за ним плач младенца! Гор улыбнулся:
– Ну вот! У нашего нового вождя – сын! Быть может, предки и над отцом сжалятся?
Они уходили до рассвета. Гор решился нарушить запрет Колдуна потому, что поданный знак был слишком ясен: нежить охотникам больше не грозит. А с прочими опасностями предрассветного леса они и сами справятся!
Колдун опоздал совсем немного. Склонившись над умирающим Арго, он понял главное: перед ним не побежденный – победитель! И он уходит на ледяную тропу без боли и сожалений. И что-то еще светилось в прощальном взгляде бывшего вождя детей Мамонта, какое-то высшее знание, воистину великая мудрость…
Все кончилось! Колдун положил тело вождя на траву, в центр очерченного им Круга, и прикрыл плащом.
Уже занималась утренняя заря, и глаз Небесной Старухи, опускающийся за лес, очистился от багровых пятен. И лес не молчал больше: разноголосые переклички, радостное, чистое, ликующее пение лесных пичуг встречало это утро! Колдун был уверен, что такого ликования он не слышал уже давно… если вообще слышал когда бы то ни было! С Врагом покончено, нежить развоплощена, и…
(А как обстоит дело с его Силой?)
Колдун говорил вождю, и не раз: его Сила должна вернуться, когда будет повержен отнявший ее Враг. Но так ли это на самом деле? Не терпелось проверить – прямо сейчас, немедленно! Но духи капризны, их придется приручать снова… Нужно время, нужна осторожность!
(Но, быть может, все уже ясно? Сам, на своих стариковских ногах, да еще без костыля, да еще по неведомой тропе, он ни за что не смог бы достичь поляны лашии так быстро.)
Нет, нельзя обольщаться! Это как тогда, с Анго. Конечно, это духи помогли, но они и простому охотнику порой помогают не хуже! Но это не значит, что к тому, кем по прихоти своей овладели духи, вернулась Колдовская Сила! Но он верит: она должна вернуться, обязательно должна!..
(Ну а если?..)
Нет, не может быть, чтобы он лишился Силы навсегда! Ведь он все же пусть и не великий, но уж конечно и не последний! Но если такое случится, – что ж, он и так слишком долго подражал «мудрому Узуну»! Больше этого не будет. Если Сила не вернется, он не станет жить дармоедом в своей общине! Он сам уйдет на ледяную тропу! А их Род, их община… Что ж, пусть тогда о людях позаботятся предки. И духи-покровители. Встретившись с ними Там, в Земле сновидений, он сможет сделать для Рода больше, чем здесь, оставаясь не Колдуном, а бессильным, никчемным стариком, не способным справиться даже с самой простой болезнью… Кроме тех, что могут лечить и сами охотники.
Велик соблазн, но сейчас он не будет и пытаться проверять Силу. Он подождет охотников, проводит тело Арго и останется здесь один. При нем все необходимое, чтобы проверить: возвращаются ли духи-помощники? Слышат ли его вновь духи-покровители? Очищены ли пути в Верхний и Нижний Миры? Быть может, он сможет это понять только ночью…
Охотники пришли раньше, чем Колдун их ждал.
– Вышли до рассвета, – коротко бросил Гор, – поняли: с нежитью покончено! Это так?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
