— Действительно, лучше родной сестры кандидатуру не придумать — никакого отторжения пересаженных органов.
Между тем голоса продолжали звучать:
— Новая печень приживется не хуже той собственной, выброшенной теперь за ненадобностью в бак с биологическими отходами.
— Скажите, доктор, действительно ли, что еще немного, и мистер Джон Антони Кроуфорд вполне мог сыграть в ящик из-за своего цирроза? — поинтересовался дон Луис. — Как он нас уверял, требуя немедленного хирургического вмешательства.
— Вне всякого сомнения, — подтвердил доктор Лерих. — У него дело было совсем плачевное.
Несколько медицинских терминов, упомянутых хирургом в дальнейшем разговоре, мало что говорили Оверли.
Однако и он догадался по ним:
— У губернатора, развившийся от злоупотребления алкоголем, цирроз печени был уже в конечной стадии. Орган буквально начала распадаться. И группа крови у губернатора оказалась такой редкой, что подходящего донора для пересадки было даже теоретически не найти.
Годился для использования и спасения жизни пациента лишь один единственный выход:
— Если донором станет близкий родственник!
И, как оказалось, не просчитались.
— Ну, теперь-то все нормально? — перебил дон Луис. — Хотя из-за этой дурочки Дайзи с её заячьей губой, все мы могли оказаться на электрическом стуле.
Фрэнк теперь стал понимать, как под рентгеном все хитрые пружины, заставлявшие работать машину мафии:
— Для обеспечения спасения от неминуемой смерти высокого покровителя мистера Грасса.
В глубокой тайне, даже от близких родственников, сбежала из дома наивная душа, Дайзи Кроуфорд. Чтобы по собственной инициативе пройти лечение у пластического хирурга, тогда как, на самом деле уже была обречена пойти под нож хирурга доктора Лериха.
— Вынудил же губернатор, нас пойти на такое, серией провокаций, — предался дон Луис кратким воспоминаниям. — Сначала разрешил своему верному псу мистеру Бредли провести по клинике облаву с засылкой тайного агента, проклятого Фрэнка Оверли! Потом придавил нас с тобой к стенке с требованием откупиться от всех обвинений, путём его личного спасения!
И теперь нотки негодования с излишком присутствовали в голосе дона Луиса.
— Тем более что сам Джон Антони Кроуфорд и подсказал мысль о том, на каком доноре выбор остановить — девчонка, мол, уродка, все равно на себя руки наложит.
Едва образовалась пауза в длинной речи мистера Грасса, как его собеседник тот час вступил в разговор, не упустив такую возможность.
— Впрочем, не такой уже и уродкой была эта несчастная особа, — заметил Лерих. — После пластической операции доставил к нам ее Мануэль Грилан прямо-таки красавицей.
— Вот и выходит, что если бы не успел Мануэль опередить того гада Фрэнка Оверли, опять бы нас проучил губернатор, как в прошлый шмон, когда малыша Колена потеряли?
— Точно так!
Реплика снова была произнесена очень кстати, поскольку укрепила шефа наркотической мафии в его прежнем мнении.
— И так наказал нас хитрец Кроуфорд изрядно. До сих пор мурашки по коже бегают — урчал голосок дона Луиса. — Хотя, тот же недалёкий сыщик Оверли нас всех и выручил.
Прямо-таки защемило при этих словах с магнитофонной ленты на душе бывшего помощника окружного прокурора.
Но и теперь он не снял наушников, только глаза прикрыл от невольного раскаяния:
— Как-никак, это именно он — Оверли первый догадался, где девчонку искать. Чем, оказывается, ловко воспользовались преступники, не скрывавшие ничего друг от друга в откровенном разговоре.
— Перед смертью проникновенное письмо должна была прочесть, которое ей чиркнул брат-губернатор, — не мог быть недовольным Грасс. — И уж тут мы постарались первыми выйти на беглянку.
— И все равно, я бы того Оверли собственными руками задушил, гада, — выругался доктор Лерих. — Такую мне научную работу испортил.
Теперь научный руководитель предприятия мистера Грасса предался ещё более ранним воспоминаниям:
— Как ни говори, все же Алик Колен — подлинное чудо природы, и он давно был бы у нас…
— Почему «был»? — успокоил его дон Луис. — Еще будет!
…Что касается самого Фрэнка Оверли, то и с ним должно быть непременно покончено.
Оба участника телефонного разговора, состоявшегося, под вниманием, беспристрастно слушавшего их, электронного «жучка», сошлись на одном общем мнении:
— Не сегодня, так завтра окажется бывший сыщик в клиентах у палача окружной тюрьмы.
Горечь так и растеклась на сердце Фрэнка:
— Ловко все же Мануэль Грилан провернул с ним это дельце. И продажного полицейского сержанта заодно убрал, и на меня всю вину переложил!
Последнее, что он услышал на магнитофонной записи, были слова прощания:
— Ладно, что-то мы с тобой заболтались. Словом, подлечивай лучше нашего уважаемого и дорогого губернатора. Пусть живет! Глядишь, еще изберут президентом?
— Почему нет? Поможем ему стать во главе государства. С новым-то здоровьем! Нам же на пользу!
…Было на пленке и немало других разговоров дона Луиса с другими деятелями наркомафии.
Но этот Фрэнк выделил особо.
Переписал на отдельную кассету, чтобы назавтра спрятать в банковском сейфе.
— Использую не только для своей защиты на суде, но и как, уже не отразимую улику, как против дона Луиса, так и этого, оказавшегося подлинным мерзавцем, губернатора Кроуфорда.
Теперь-то ему понятным становились странности:
— Сводившие «на нет» все попытки их Центрального Федерального Бюро и полиции разоблачить городскую наркомафию…
…Утром оригинал кассеты он отправил по почте мистеру Бредли в Центральное Федеральное Бюро.
Копию оставил, как и намеревался, в сейфе самого надежного в городе банка, еще не опутанного щупальцами системы мистера Грасса.
Чтобы было вернее, Фрэнк Оверли решил:
— Еще разок повторить съём информации с микрофонов в кабинете дона Луиса.
Надеялся не без оснований:
— Может быть, удастся вновь заполучить еще какое свидетельство преступлений хозяина «Грузовых перевозок Грасса» и его высокого покровителя — губернатора Джона Антони Кроуфорда.
Глава девятая
Серьезно насторожился хозяин ресторана и казино «Морская звезда» Гарри Седун, когда вновь увидел у себя в заведении опального помощника окружного прокурора.
Еще и чертыхнулся:
— И что его здесь в последнее время черти носят!
Повод для недовольства был у всех на виду:
— Кто его знает, что ещё выкинет этот, зачастивший сюда, незадачливый сыщик Фрэнк Оверли?
Ведь, как ни суди, а доведен он сейчас почти до полного отчаянья уже самой близкой угрозой суда.
Седун считал истиной, когда говорили, мол, самый опасный волк это тот, которого загнали в угол.
Потеряв чувство самосохранения, он готов на все:
— Так и с этим законником…
Скандал же совершенно не устраивал Гарри.
Особенно теперь, после ушедшей в прошлые грозы — полицейской облавы:
— Она, хоть и не увенчалась для легавых, ожидаемым ими, успехом, зато в любую минуту могла повториться снова, но уже с непредсказуемым для всех результатом.
Недаром предупредил дон Луис крепко-накрепко свои службы:
— До времени быть тише воды и ниже травы.
Затаиться, пока вновь не настанут спокойные времена.
— И вот надо же — метрдотель сообщил о новом визите в ресторан этого Фрэнка Оверли.
Что-то следовало предпринять…
— Привет, хозяин! — вдруг донеслось из проема, неслышно открытой нараспашку, двери кабинета.
Еще мгновение и нарисовавшийся на пороге собственной персоной кабальеро Мануэль Грилан очутился прямо у стола Гарри:
— Вот заглянул к тебе, узнать что нового?
— Ох, и не ко времени Вы, сеньор Мануэль, — еще больше помрачнел лицом Гарри Седун. — Сегодня Вам, пожалуй, не следует появляться у нас в общем зале.
— Почему это не следует? — не понял гость такого странного гостеприимства. — Да еще сегодня?
