один. И тот по-хорошему надо бы пристрелять прежде, чем выходить с ним в город. С пистолетами дела обстояли получше: все ТТ прекрасно сохранились, а из «Макаровых» я отбраковал всего два ствола.
— С оружием обращаться умеете? — спросил я Ефима, который всё это время мялся в сторонке.
— Нет! — поспешно ответил он. — Совсем нет. Даже в армии не служил…
— А остальные? — спросил я.
— Не думаю… может, Дима? Он, вроде, в армии служил…
— Слушайте, а нет тут случайно чего-нибудь вроде тира? — решился спросить я.
— Тира? — удивлённо переспросил Ефим.
— Оружие надо бы пристрелять. Так безопаснее выходить будет, если придётся отстреливаться.
— Тира… — он потёр подбородок. — Знаете, есть одно помещение, которое можно использовать, как мне кажется!
В этот раз спускались на лифте, который, скорее, напоминал шахтёрскую клеть: открытая металлическая платформа, закрытая со всех сторон сеткой-рабицей и железными балками крест-накрест. Из управления всего три кнопки: вверх, вниз и стоп.
Ехать пришлось довольно долго. По дороге миновали несколько горизонтов, внутри которых были пустые коридоры с одинаковыми металлическими дверями. Хотя однажды попалось что-то вроде тёмного ангара, заставленного зачехлённым оборудованием. На чехлах лежал толстенный слой пыли.
Наконец, определив нужный горизонт по только ему ведомым знаком, Ефим нажал на стоп.
— Приехали! — сказал он, распахивая сетчатые двери кабины.
Это коридор отличался от тех, которые остались наверху: никаких дверей не было видно. Только уходящий вдаль тоннель со сводчатым потолком.
Покопавшись немного в щите, который был расположен справа от лифтовой кабины, Ефим заставил вспыхнуть под потолком ряд зарешёченных жёлтых ламп. Впрочем, загорелись далеко не все — в лучшем случае через одну.
— Переход в дренажную систему и к водному фильтру, — пояснил он. — Сейчас всё отключено, необходимости нет: народу слишком мало у нас обитает. Стена в конце коридора — тонкий слой штукатурки, а за ним дерево. Толстое, метра полтора. Запас остался для опор, со времён строительства. Тогда решили просто оставить его здесь, чем тащить наверх, тем более что материал всё равно списан был… нашёл случайно, когда хозяйство принимал.
— То, что надо, — кивнул я. — Осталось только мишени повесить.
Мишени мы соорудили из рулонов крафтовой бумаги, запас которой нашёлся в секторе упаковки. Нарисовали круги чёрным маркером. Не особо аккуратно и без точной выдержки размеров — но мы ведь и не на соревнованиях были.
Оружие я разложил на специально приготовленной рогоже. Разобрал сначала автомат, потом пистолеты, попутно рассказывая устройство и объясняя, как что работает.
Мужики слушали терпеливо, а вот Лидия то и дело закатывала глаза всем своим видом демонстрируя, насколько ей это не интересно.
Когда я собрал автомат и дело дошло до пристрелки, она всё-таки не выдержала и спросила меня:
— А нам обязательно присутствовать тогда, когда вы стрелять будете?
Я внимательно посмотрел ей в глаза, скрытые за блестящими стёклами очков. Она не выдержала и через пару секунд опустила взгляд.
— Лид, это вопрос жизни и смерти, — ответил за меня Ефим.
— Но разве он не должен обеспечивать нашу безопасность? — она всплеснула руками.
— Я и обеспечиваю, — ответил я. — Делаю всё необходимое.
Впрочем, по итогам практики ствол я ей всё равно не доверил. От этого было бы больше вреда. Бывают такие люди, которые не чувствуют, что это такое: оружие. Даже тогда, когда речь идёт об их жизнях. Вот, Лидия как раз была из таких. Может, в своей сфере она ценный специалист — но для выживания ей точно нужен кто-то рядом, кто обеспечивал бы её безопасность.
Убедившись, что никто не собирается ей втюхивать пистолет насильно, она даже успокоилась и перестала глядеть на меня волком.
— Ну вот и всё, — кивнул я, когда пристрелка и практика были закончены. — Теперь надо бы поспать.
Спальные отсеки были оборудованы, скажем так, без изысков: простые двухъярусные панцирные кровати, как в казарме, матрасы, набитые ватином и постельное бельё — хоть и сухое, но с въевшимся запахом плесени. Разве что у Лидии условия было получше. Она ночевала в кабинете дежурного, где был большой кожаный диван.
— Встать нужно в пять тридцать, — сказал я, когда все приготовились ко сну.
— Но сейчас уже одиннадцать! — ответил Дмитрий, взглянув на часы. — Есть ли необходимость так спешить?
— Полчаса на завтрак, полчаса на сборы, — ответил я.
— Я быстрее соберусь! — поспешно сказал Ефим.
— А Лидия? — спросил я.
— Полшестого так полшестого, — вздохнул Дмитрий.
— Доброй ночи, — кивнул Ефим, направляясь к своей кровати.
— Секунду, — остановил я его. — Ещё вопрос есть. Эти средства наблюдения, о которых вы упоминали — где находится ближайшее? Есть ли обзор на север?
Ефим и Дмитрий переглянулись.
— Есть один, — неохотно ответил он. — Только мне бы не хотелось всю ночь провести за…
— Я могу сам справиться, — перебил я.
— Ну что ж… отлично. Только вот что… — он замялся, будто собираясь признаться в чём-то, — в общем, там некоторые вещи происходят, реально странные.
— Да, я понял уже, — кивнул я.
— Боюсь, что нет… впрочем, пустое, — он махнул рукой. — Вам на уровень выше, там пульт дежурного, я показывал, помните?
Я кивнул в ответ.
— Дальше дверь. Она не заперта. Там находится перископ. Оптика хорошая, просветлённая — но всё равно, электроники никакой, помните? Так что видно только тогда, когда Луна есть…
— Они на Луну как раз и выходят! — вмешался, хмыкнув, Дмитрий.
Ефим гневно посмотрел на него, и тот осёкся.
— В общем, если будет облачно — вы ничего не увидите, — произнёс Ефим таким тоном, будто очень надеясь, что я ничего не увижу.
Люди склонны к суевериям. Так проще объяснить разные вещи, копаться в природе которых нет ни времени, ни желания. И это не плохо, на самом деле: суеверия и вообще вера в сверхъестественное — природный ограничитель человеческого любопытства. Качества вроде бы и необходимого для разумного создания, но часто бывающего смертельным.
В старые времена если какой-то участок леса или гор объявлялся старейшинами табу, то его старались избегать. При этом совершенно не пытаясь разобраться в причинах этого табу, будь то выход радиоактивных пород или место обитания редких ядовитых грибов и растений. «Там живёт нечистый дух», — и всё,
