После чего поплелся прощаться с группой.
Прощание получилось искренним, Иван даже не ожидал от себя такого. Впрочем, он прекрасно знал, что приязнь к диверсантам не помешает ему спокойно отправить их на тот свет при необходимости.
Дальше он переоделся в свою старую форму и отбыл на аэродром. Разговор со Скорцени в самолете не отличался содержательностью.
— Нас ждет очень важная встреча в Берлине, — сообщил он. — И от этой встречи будет зависеть не только ваша судьба, но и моя. Вашими талантами заинтересовался сам рейхсфюрер. Сразу хочу предупредить, рейхсфюрер умеет ценить преданных людей, но не обольщайтесь, чтобы заслужить его доверие, вам придется потрудиться. Нам всем придется потрудиться.
В общем спич главного диверсанта Рейха никак не прояснил дальнейшую судьбу Вани. Но он уже сам чувствовал, что его карьера круто пошла вверх. Хотя при этом прекрасно понимал, что протирать задницей стул в штабе не придется.
«Большим умником быть не надо, чтобы понять, что меня очень скоро ткнут мордой в очередное дерьмо, — тоскливо думал он. — Какие такие мои таланты могли заинтересовать этого козла? Уж точно не умение играть в футбол или на скрипке, тем более, я на ней ни хрена не умею играть. Умение убивать, вот что. А значит очередное задание не за горами. Блядь, и самое пакостное, связи с Центром как не было, так и нет. И даже не предвидится. А я скоро столько информации наберу, что еще одного Героя получить хватит. Хотя... может и хорошо, что нет, врать не придется. За американских генералов по головке н погладят. В общем, все херово, вообще, все. И только Варьку нашел и снова потерял! Чтоб этот козел языком своим подавился. Одно хорошо, что Скорцени не упоминает об странном интересе ко мне шестого отдела Главного управления имперской безопасности. Либо все уже решил, либо оного интереса и не было...»
Дальнейшие разговоры со Скорцени касались только проведенной операции и тоже ничего не прояснили.
В Берлине Ивана сопроводили в служебную гостиницу, в шикарный двухкомнатный номер. Скорцени выдал ему тысячу рейхсмарок, пояснив, что это премия и уехал, предупредив, что до завтрашнего вечера у Ивана свободное время, но он не рекомендует увлекать алкоголем и женщинами. И вообще, надолго покидать гостиницу. Но зато настоятельно рекомендует привести себя в порядок — стрижка, бритье и все такое.
Через полчаса после его ухода приперся портной и тщательно снял мерки. Иван сообразил, что скоро намечается еще одна встреча с кем-нибудь из высших бонз Третьего Рейха, возможно опять с Гиммлером.
После того, как портной убрался, Ваня пошел обследовать гостиницу и нашел в ней прекрасный ресторанчик, дешевый и с богатым довоенным ассортиментом. А также парикмахерскую. Ресторан победил, а стрижку и бритье Иван решил оставить назавтра.
Фальшивый заяц[249] и темное пиво оказались великолепными, Ваня облопался и вернулся в номер, где принял душ и благополучно заснул. Ночью Берлин бомбили, но Иван даже не проснулся.
Утро началось с душа и завтрака, тоже традиционного для севера Германии: кофе, булочки, сливочное масло и фруктовый джем. Затем Ваня наведался в парикмахерскую, где его постригли и побрили. Когда вернулся — обнаружил, что номер и личные вещи аккуратно досмотрели, но не придал этому особого значения, отнес к обычной предосторожности службы безопасности перед встречей с высшим чином.
Хотел погулять по городу, но ограничился только небольшим сквером возле отеля. Покормил голубей, покурил, а когда вернулся, снова появился портной, уже с полным комплектом повседневной формы и даже портупеей с кобурой. Правда без пистолета. Мундир, сапоги и шинель сели как влитые, Иван поразился скорости, но потом понял, что тот просто подогнал уже пошитый комплект.
С орденами и знаками возникли трудности, Ваня просто не знал, куда и как их крепить, но портной сам предложил помощь и ловко все устроил. Получил пару марок на чай и убрался довольным.
«Небось сам, скотина, состоит на службе, в чине не меньше унтера...» — подумал Ваня и потопал покрасоваться к зеркалу.
И увидел в зеркале щеголеватого унтерштурмфюрера истинно арийской внешности.
«Тьфу, морда фашистская... — обозвал себя Иван и принялся ждать Скорцени. Тот заявился только после обеда и сразу принялся за инструктаж. Но сначала положил на стол Вальтер Р38.
— Ваше табельное оружие. С пустой кобурой ходить неприлично. Но без патронов. С ними разберетесь сами, после встречи с фюрером.
У Ивана едва не отпала челюсть.
— Ваш трофейный Кольт у меня, — продолжил оберштурмфюрер. — Его я отдам вам тоже после аудиенции. Понимаю, что такой трофей для вас ценен. А теперь, займемся репетицией отчета о выполнении вашего задания. Итак, приступим...
В его изложении версия ненамного отличалась от реальности, но все же отличалась. Выходило, что Паттона и остальных в штабе Бастони группа Ивана уничтожила целенаправленно, по указанию руководства операции, вовремя предоставивших оперативные разведданные. Но способ Иван выбирал уже сам.
Спорить Ваня не собирался, его все устраивало. Насторожило то, что Скорцени потребовал ответить утвердительно на один из возможных вопросов фюрера:
— Есть большая вероятность, что он поинтересуется... — оберштурмбанфюрер пристально посмотрел на Ивана, — возможностью устранения высшего командного состава американской и английской армий. Вам следует ответить, что устранение возможно, но только при тщательной подготовке и обеспечении. Вам понятно?
«Чтоб ты сдох, скотина! Точно за Эйзенхауэром и Морморанси, то есть, Монтгомери отправят! Или за самим Рузвельтом или Черчиллем. Больше дерьма, еще больше...» — обреченно подумал Ваня и ответил утвердительно. А сам решил попробовать заставить себя завалить Гитлера.
А ровно в шестнадцать ноль-ноль, они выехали в Рейхсканцелярию.
Глава 13
Берлин. Вильгельмштрассе.
Рейхсканцелярия. Фюрербункер.
22.11.1944 года
С мыслью завалить Гитлера Ваня распрощался еще до отъезда, сообразив, что сделает только хуже. При подготовке руководство специально акцентировало внимание на внутренней политической ситуации в Германии. Все окружение фюрера уже давно поняло, что режим обречен и пыталось каждый на свой лад установить связи с западными союзниками: с американцами и англичанами, на предмет сепаратного мира. Так что, в случае смерти фюрера, его преемники сразу сдадут Германию, мало того, становится очень вероятным совместное продолжение войны уже против Советского Союза.
«Живи, сука... — с сожалением подумал Иван, поглядывая на Берлин сквозь щели в шторках на окнах «Хорьха». — Пока живи, а там посмотрим...».
— Нам предстоит доклад фюреру о промежуточных итогах операции, — рассказывал Скорцени. — Доклад мы оформили в виде лекции, использовав ваши фотографии и некоторые другие документальные материалы. Первым выступлю я, ваш доклад будет касаться именно действий вашей группы. Докладывать стоит лаконично и сухо — фюрер не любит многословия. Перебивать строго запрещается. Обращайтесь по форме: мой фюрер. Впрочем, вы обладаете должным чутьем и тактом, так что все получится. Но помните...
Глаза Скорцени стали ледяными, а в голосе звякнула сталь.
— Помните, только ваша верность станет залогом нашего долгого и успешного сотрудничества. Вам может показаться, что внимание фюрера и других руководителей Рейха предоставит вам некую избранность, но при первой же попытке реализовать эту избранность вас ждет...
Оберштурмфюрер не договорил, впрочем, и без его слов Ивану было совершенно ясно, что его ждет.
«Крысы, мать вашу... — презрительно подумал он. — Шакалы, трясутся над своим влиянием на старого говнюка с усиками. Боятся, что я примкну к другой партии или попробую сыграть свою игру. Итак, Скорцени человек Гиммлера — это факт. Гиммлер играет его руками. Предполагается, что я стану инструментом уже Скорцени. Но помимо рейхсфюрера есть другие и не менее могущественные. Кто? В первую очереди партайгеноссе Борман, личный секретарь Адольфа. Еще та темная лошадка. Геринг уже почти списан со счетов, он не в счет. Дальше — Кальтенбруннер — начальник Главного управления Имперской безопасности. Он вместе с начальником шестого отдела РСХА Шелленбергом вроде как кушают из рук рейхсфюрера, но только и ждут, чтобы вцепиться начальнику в глотку. Рибентроп, рейхсминимстр иностранных дел тоже пытается тянуть одеяло на себе. А сколько еще течений, блоков и союзов, о которых я не знаю? Тут у меня не до вариантов, оступлюсь — сожрут и не поморщатся, так что пока буду играть строго за Гиммлера. Но нахрена я им сдался? Рассчитывают, что меня фюрере облагодетельствует и они получать в свою копилку еще одного человека, с помощью которого смогут упрочить свое влияние?..»
