припарковался возле дверей какой-то фирмы под названием «Монолит» и зашел в офис. Фирма работала в субботу, а это что-то да значило. Колосов немедленно сверился со справочником: «Монолит», имевший свой офис на Малой Ордынке, являлся частно-охранным агентством, предоставлявшим согласно своему прейскуранту самый широкий спектр услуг по Москве и России в целом, как-то: эскорт и сопровождение клиентов, конвоирование ценных грузов, охранная и частно-детективная деятельность.
В «Монолите» Долгушин провел около часа, затем вышел и поехал в сторону Красной площади. Оставил машину на подземной стоянке и пешком двинулся в ГУМ. Там его интересовали исключительно магазины детской одежды и отдел по продаже игрушек. Видимо, он делал покупки для дочери и денег на это не жалел.
Контакт Долгушина с частно-детективной фирмой Колосова заинтриговал: что, неужели снова возникла необходимость в охране? Или он подбирает замену личнику Ждановича, выбывшему временно из строя из-за сломанных ребер?
О том, что этот личник — Катин муж, Вадим Кравченко, он старался не думать. Не мог не думать, конечно же, но.., гнал от себя все этакие мысли. Черт, надо же было так получиться, точно нарочно… Кто это говорил, что случайностей вообще на свете не бывает? Сережка, что ли, Мещерский? Он, философ доморощенный и всеобщий буфер… По его убеждению, любая случайность — это закономерность наоборот. Вот и пойди тут разберись.
Наблюдение за Долгушиным продолжало доклад: после долгого и какого-то чисто женского блуждания по магазинам он отправился в ресторан на Никольской улице. Казалось, он никуда не спешил и собирался провести этот день со вкусом и в полном одиночестве.
«Интересно, — подумал Колосов, — чего ж он с собой девчонок не взял? Ну, Лиля эта, которая гражданка Пономарева, гражданином Ждановичем одним дышит, это и ежу ясно. Но другая — которая Варварой Сокольской зовется, — она-то чего ж обеда в ресторане не удостоена?»
Размышляя так, он и сам решил съездить куда-нибудь перекусить. Но его тормознул звонок из Мневников. Туда, в эти самые Мневники, был еще с утра направлен дежуривший сутки лейтенант Романов. Ему поручалось опросить бывшего водителя Кирилла Бокова некоего Николая Фроленко. Согласно показаниям менеджера Свирского именно этот самый Николай Фроленко в последние дни перед концертом и поездкой Бокова в «Рождественское» находился при нем почти неотлучно — занимался всеми перевозками, отвозил деньги за бронь номеров, перегонял в «Рождественское» боковский «Мерседес». «Я тогда просто зашивался перед концертом, поэтому все эти вопросы целиком легли н аплечи нашего водителя Николая, — показывал Свирский. — Мы с Кирой ему полностью доверяли. Он мужик обязательный, честный, водитель первоклассный. У него от фирмы рекомендации отличные. Он в прошлом чемпиона Олимпиады по плаванию возил, когда тот из Штатов сюда приезжал».
Верного шофера следовало опросить как можно скорее — он единственный из окружения Бокова пока еще не дал показаний. На квартиру к Фроленко в Мневники был и отряжен лейтенант Романов. Оттуда он и позвонил, сообщив новость: квартиру нашел, но там только одна престарелая теща. Самого Фроленко нет — он не далее как вчера улетел вместе с женой и десятилетней дочерью на отдых в Шарм-Эль-Шейх на две недели.
Ничего удивительного вроде бы и не было в том, что Фроленко захотел отдохнуть вместе с семьей на Красном море, однако все же как-то было странно, не по-человечески — патрон, Боков, еще даже земле не предан, похороны только в воскресенье, а шофер его как ни в чем не бывало улимонивает в отпуск. Колосов решил приглядеться к этому самому Фроленко повнимательней по его возвращении. Правда, срок был внушительный — две недели. За две недели в деле о четырех убийствах много чего может произойти.
Уже закрывая кабинет, он столкнулся в коридоре с дежурным по розыску.
— Никита Михайлович, вам факс из Петербурга, — дежурный протянул пачку листов. Колосов прочел первые строчки и понял, что с обедом ему и далее придется повременить. Он вернулся в кабинет, закрыл жалюзи, включил настольную лампу. Прочел факс от начала до конца — елки зеленые! Долго ж они там в Питере копались. Почти девять месяцев. Ну да с генетической экспертизой это бывает. Зато — вот он, долгожданный результат. Он снова вчитался в факс, присвистнул. И, потянувшись к трубке, почти машинально набрал номер, который знал наизусть. Лишь когда запульсировали гудки, он вдруг спохватился — ах ты, черт… Он ведь старался никогда не звонить Кате домой в выходные, когда муж ее был дома. Собственно, никто ему этого не запрещал, Катя ни слова не говорила по этому поводу, но…
Трубку сняли, Колосов набрал в грудь побольше воздуха:
— Екатерину Сергеевну, пожалуйста.
— Я слушаю, Никита? Ты что? — голос Кати слабо шелестел, убитый, расстроенный.
Колосов испугался:
— Катя? Ты что плачешь? Тебя кто-то обидел? Что стряслось?
— Ой, Никита, — Катя и правда всхлипывала. — Я больше так не могу. Он уехал, представляешь? Ничего слушать не захотел, встал и уехал!
— Кто уехал?
— Вадик, — Катя уже ревела. — Вадичка уехал… А у него перелом. Ему лежать надо несколько дней. А если смещение будет? Если ребро возьмет и легкое проткнет?
— С чего это оно вдруг проткнет? Так уж и проткнет. Ни у кого отчего-то не протыкает, а у твоего ненаглядного…
— Да, тебе хорошо говорить! А я Нине звонила — помнишь Нину? Она врач. Она сказала — при таком переломе нужен строгий постельный режим, иначе могут быть осложнения. А он… Вадик с утра встал не с той ноги, начал одеваться. Сам такой бледный, больной… Я его просила — умоляла, так ведь он слушать ничего не хочет! Ему, мол, надо Долгушину «Форд» вернуть, что на стоянке у «России» стоит. Я ему зачем-то ляпнула вчера, что мы их машинами интересуемся. Ну, он и вообразил что-то там себе такое… Я Сереже Мещерскому сразу позвонила, думала, он его образумит. А оказывается, они еще вчера без меня сговорились на теплоход ехать. И представляешь — сели в Сережкину машину и укатили. — Да ничего с твоим мужем не случится. Успокойся, — бросил Колосов. — Он что, маленький? Что ты вечно как курица над ним…
— Я курица? — опешила Катя. — Ну, знаешь!
— Подожди, да погоди ты, говорю… Я не ссориться позвонил. У меня новость.
— Какая еще новость?
— Факс из Питера пришел. Они наконец-то установили личность первой жертвы. Того мужика из залива, утопленника.
— Что же ты мне сразу не сказал? — совершенно нелогично рассердилась Катя.
— Да ты заладила — мой бедный Вадик, мой Вадик ненаглядный… Успокойся, слезы вытри и слушай. Я тебе прочту. — Колосов откашлялся:
— Потерпевшим является гражданин Костылев Лев Михайлович,
