Какие-то, именно. Ни к чему хорошему они не ведут, — сказал он и коснулся шершавыми пальцами лица.
Борво не мог видеть сам себя, но чувствовал, как горят артерии и вены. Он касался кожи осторожно, не узнавая себя. Озадаченные и напряженные лица остальных доходчиво говорили, что его самые нежеланные предположения верны. Борво перевел глаза на Данан, поймал встречный взгляд и легкий обреченный кивок. Её черты серебрились едва-едва. Казалось бы, ничего страшного, но страшное было: смотрители не слышали ни звука, кроме гномской речи да ударов кирками. А, значит, в пределах их особенно чуткой слышимости нет ни одного исчадия, все эти твари там, дальше, в провалах шахт. И смотрители уже, а таком огромном расстоянии, чуют Пустоту в них. Что будет, когда они воспользуются подъемниками гномов и спустятся во тьму?
Сколько их будет?
— Какой у нас план? — спросил Хольфстенн, располагаясь чуть поодаль от костра. Дагор и еще пара гномов из отряда тоже были здесь.
— Плохой, — отозвался вместо них Фирин. — Если несколько патрульных отрядов не смогли освободить шахту и найти следы ваших смотрителей Пустоты, какие у нас шансы?
— Плохие, — поддакнула Данан. — Хотя, возможно, ваш король надеялся на помощь двух магов.
— У них что, своих нету? — нервно спросил Борво. Выглядел он скверно, и с каждой проведенной здесь минутой — еще хуже. Протащившись несколько шагов, Борво рухнул на землю.
— Большую часть гномского колдовства составляют артефакторы разных мастей, зачаровывающие то свитки, то оружие, то сферы, то еще что-нибудь, — безотчетно проговорил Хольфстенн.
— Так что делаем? — напомнил о происходящем Жал. На него покосились неодобрительно.
— Действуем по ситуации. Вы все поймете, когда спуститесь вниз, — сказал командующий лагерем.
— Вы отправитесь с нами? — спросила Данан. Гном кивнул: частично.
— И когда выступать?
— Передохните несколько часов и продолжим.
— Несколько часов? — уточнил Фирин. — К ночи? — Его светлые брови поползли вверх.
— Поверь, остроушек, — процедил главный в лагере, одним видом спрашивая: да что с тебя взять, белорукий? — там время дня не имеет значения.
— Располагайтесь, — поддержал Дагор прибывших. — Силы нам понадобятся, как и мужество.
Из запасенного провианта больше всего оказалось солонины, из питья — разбавленного эля. Черствый хлеб должен был по замыслу насытить силами, но грызть его оказалось непросто. Впрочем, солонина тоже шла так себе, отметила Данан, оглядываясь. Остальных она пока не брала в расчет, но Борво на её памяти впервые воротил нос от еды.
— Кажется, наш здоровяк приуныл, — заметил Стенн, подсаживаясь.
— Могу его понять, — страдальчески протянула Данан.
Хольфстенн, чуть наклонившись, заглянул Данан в лицо:
— Что-то не так?
— Да, — отозвался вместо чародейки Борво. Данан взглянула на него с сочувствием и действительно с неожиданным пониманием. Архонт свербел в голове, чуя близость смотрителей, как без конца жужжащее в голове насекомое, которое с силой бьется по стенкам черепа, надеясь вылететь, а вместо этого только тычет жалом то в висок, то в затылок. В виски — особенно больно.
— Я думаю, — мучительно пояснила Данан, — у гномов мало своих смотрителей, потому что в такой близи от исчадий в пору удавиться.
Гном потер подбородок и, покумекав, протянул Данан фляжку с элем.
— Не то, чтобы это яд, но…
— Смелость мне пригодится, — перебила чародейка, рывком отнимая питье и наскоро прикладываясь. Хольфстенн подождал, пока женщина утрет губы и протянет флягу ему в ответ.
— Предыдущее зелье было вкуснее, — заметила Данан.
— Да, и мне так показалось. — Гном не стал спорить, и тоже сделал пару глотков. Закупорил кожаный мешок, медля. Потом спросил:
— Думаешь, он поймет?
Данан обернулась на гнома с безмолвным вопросом.
— Дей, — подсказал Стенн.
Данан глубоко вздохнула. Поймет ли Дей, как понял Стенн, почему он гарантировано должен выжить? Жал и Эдорта, Данан не сомневалась, уже сообразили, к чему все идет. Жал — понял бы и сам по себе, но не так давно Данан выдала ему напрямую. Эдорте наверняка хотя бы намекнул на происходящее Ллейд, тот точно в курсе. Да и его комментарий в письме насчет Доры — «говоря откровенно, она вообще не мечница», — наводил на любопытные соображения. Например, что из-за осведомленности и участия в их общем секвентском замысле, Ллейд и отправил с сестрой именно Дору, а никого другого.
Данан пока толком ничего не смыслила в Эдорте, не знала, какими талантами та обладает, но была уверена, что она справится с ролью компаньонки Диармайда лучше любого из них. С Фирином Дей сможет ничего не делать — маг наверняка прекрасно со всем разберется и сам. Со Стенном — споется до закадычной дружбы, и свалит на него всю работу. С Борво возьмется ностальгировать по временам, когда был жив Ред, с Жалом просто подерется, причем насмерть, а с ней самой станет без конца выяснять отношения, пока голос в его голове не победит, повелев завалить Данан на кровать или пол…
С Эдортой Дею не сойтись накоротке и у Эдорты ему ничего не выведать. Ему придется учиться быть одному, учиться полагаться на себя и быть равным товарищем, а не отдающим или принимающим распоряжения. А уж понимает ли он, зачем ему это надо?
Данан оглянулась на Хольфстенна:
— Мне плевать, Стенн, поймет или нет. Главное, чтобы выжил.
Гном задержал взгляд на черных от мрака глазах чародейки и также молча кивнул: действительно, Смотрители Пустоты ведь не ввязываются в политику. Если законный король доберется до королевства и вскарабкается на трон, что он будет с ним делать, Смотрителей уже не касается. Как и последствия любых королевских игр.
Хольфстенн потрепал Данан по плечу, поднялся и прошел в центр лагеря, где шумели руамардцы. Тут он расположился действительно по-свойски. Его что-то заинтересовало у командира отряда, назвавшегося Кордом, поэтому Стенн, бросив пару невнятных фраз Дагору, приютился среди местных и затараторил на гномском. Данан не лезла и у Фирина тоже не спрашивала, хотя было видно, что колдун одним ухом прислушивается. Вскоре, впрочем, он по старому обыкновению выставил перед собой посох, вытянув промеж согнутых ног один конец и положив на левое плечо другой, и навалился. По тому, как мерно в скором времени стала расширяться и опадать эльфийская спина, чародейка поняла, что маг спит.
— Ей-богу, — протянула она под нос завистливо. Закрыла глаза и прислонилась спиной к холодной каменной стене помещения в надежде заснуть.
Сон не шел, Данан ворочалась так и эдак, подпирая стену то одним плечом, то другим. Борво, заметив, не выдержал. Приблизился.
— Когда
