потемнело, словно грозовые тучи затмили небо. И всё бы ничего, вроде ночь уже вступает в свои права. Однако вместе с тем странным образом мерк свет фар, будто у нас садится батарейка. При этом двигатель продолжал мерно работать, вращая генератор.
А затем снаружи кто-то завыл. Нет, это не был не звериный вой. Скорее плач. Но и он не мог принадлежать человеку. Было в нём нечто такое, от чего нас натурально передёрнуло, а вдоль позвоночника пробежали мурашки, заставляя шевельнуться каждый волосок. И если нам, посвящённым, стало не по себе, то у Коляна мгновенно отъехала крыша. Он молча вытянул пистолет, загнал патрон в ствол и приставил оружие к виску. Я едва успел среагировать и сбить ствол в сторону. Грохнул выстрел, пуля с глухим стуком пробила крышу и ушла в неизвестном направлении, а Колян, не меняясь в лице, вновь развернул пистолет себе в голову. Пришлось принимать более жёсткие меры.
Перехватив оружие, я вновь отвёл его в сторону и сунул приятелю локтем в челюсть. Благо пространство в крузаке с большим запасом позволяло произвести все эти манипуляции без ущерба для других пассажиров.
— Куда⁈ — придержал меня за плечо Седой, когда я потянулся к ручке двери. — Машина под защитой, здесь нас не тронут.
— Отвали! — огрызнулся я и, скинув его руку, быстро выскочил наружу.
В лицо сразу ударил ветер, словно мы действительно попали в грозовую тучу. Хотя когда я покидал салон, ничего подобного не почувствовал, даже дверь открылась спокойно, без рывка или сопротивления. Стоило ещё немного отойти от машины, как ветер усилился. Одежду подхватило порывом, отчего ткань затрепетала, издавая характерные звуки. Пришлось отступить.
Сразу сделалось легче. Я и до этого понимал, что природным явлением здесь даже близко не пахнет, но сейчас убедился окончательно. Какая-то потусторонняя тварь с огромной скоростью кружилась вокруг нас, периодически завывая, словно ураган в печном дымоходе. И от этого воя наваливалась невыносимая тоска, от которой хотелось лезть в петлю.
Я понятия не имел, как бороться с этой тварью. Мало того, я даже близко не представлял, что это может быть. Какой-то дух, призрак или всё-таки существо? Первое, что пришло на ум, — меч. Им я и воспользовался. Клинок с шелестом покинул уютные ножны и устремился во мглу. Руку рвануло вслед за порывом ветра, но увы, больше ничего не изменилось, разве что вой усилился, продолжая ещё жёстче давить на мозги.
Усилив ментальную защиту, я почувствовал облегчение. Однако тварь, что напала на нас, тоже не собиралась сдаваться, и, почувствовав сопротивление с моей стороны, попыталась усилить натиск. Борьба перешла на другой уровень, тем более что на физическом я всё равно не смог причинить ей вреда.
Миг — и я переключился. Мир превратился в хитросплетение волновых узоров, среди которых обнаружилась и тварь, напавшая на нас. Бесплотный дух, связанный из магической энергии. Я видел, где он берёт своё начало и за какую нить следует потянуть, чтобы распустить этот причудливый узор. Но стоило мне потянуться к чудовищу, как оно отпрянуло, сжалось в комок, подобный шаровой молнии, и умчалось в неизвестном направлении, оставив отчётливый запах озона. Мгла моментально развеялась, давление на мозг прекратилось, но я не спешил покидать режим «конструктора». Очень хотелось кое-что проверить.
Меня интересовала энергия, что заполнила нашу вселенную после того как рухнули границы. Она была здесь всегда, хоть и в малых количествах. Именно поэтому она столь гармонично вписалась в поток излучений и не казалась чужеродной. Однако её объём увеличился, а значит, она должна была вытеснить что-то другое. Или стать плотнее.
Я пока не понимал, для чего хочу это выяснить, но оно казалось важным, а потому продолжил всматриваться в мерные волновые колебания. Вначале они были частыми, но по мере того, как удалялась тварь, становились всё спокойнее, пока не выровнялись окончательно. Затем мне удалось уловить ещё один всплеск активности, и он находился далеко. В отличие от тех, что оставила улепётывающая тварь, эти больше напоминали рябь на ровной водной глади. И таких всплесков было великое множество. Весь мир просто кишел порождениями нечистой силы.
А затем я наконец увидел то, что так долго старался отрицать: связь всех этих монстров с человеком. В принципе, я уже и сам давно понял, откуда дует ветер, но теперь убедился воочию. Монстров создавал вовсе не Баал и даже не его хозяин, это делали мы — люди. Наши страхи, наши фантазии, рассказы бабушек и местечковые легенды, — всё это обрело смысл, когда мир наполнила магическая энергия. Фантазия одного не в состоянии воплотить чудовище, но если в него верят сотни… Слава богу, что в нашей культуре основная масса нечисти носит поучительно-воспитательный характер. Полуденница не станет нападать на человека, если он отдыхает в самое жаркое время суток. Ырка не причинит вреда, если ты не шляешься ночью один не пойми где. Даже русалки, точнее, щекотухи не желали топить беспечного Коляна, который с разбегу полез в незнакомый водоём. Что до европейских сказаний — даже и думать страшно. Кровожадных тварей там столько, что на весь мир хватит, ещё и останется. Именно это мне и пытался донести Седой.
Я наконец понял, что пытался найти, когда всматривался в энергетический след напавшей на нас твари. Она не принадлежала нам, точнее, нашей культуре. Именно поэтому я и не мог понять, что она из себя представляет и почему в ней столько ненависти ко всему живому.
— Вы там как? — поинтересовался я, постучав по стеклу.
— Жить будем, — отозвался Маркин. — Что это за херня была?
— Без понятия, — пожал плечами я. — Я таких ещё не встречал.
— Это был жнец, — хриплым голосом произнёс Седой.
— В смысле — жнец? — удивлённо уставился на него Рустам. — Они же вроде души умерших собирают?
— Не все и не всегда, — ответил он. — Среди них бывают и злые, вот как этот.
— Этот был не наш, — уверенно заявил я. — В смысле, рождён не нашей культурой.
— Такое тоже случается, иногда твари к нам прорываются. Защита в последнее время сбоит всё чаще, а людей не хватает, чтобы заткнуть все участки.
— Колян там как? — справился я о самочувствии друга.
— Да как мудак! — вернулся ответ. — Ты мне чуть челюсть не сломал! Теперь голова гудит и тошнит. Сотряс, наверное.
— Зато живой, — усмехнулся я.
— На вот, ко
