своем сердце. Но Каляван и сам был тяжело ранен. Возможно, он просто выигрывал время, чтобы обратиться к целителю.
Первоначальный шок прошел, Каляван, прихрамывая, направился к своему оруженосцу, придерживающему лошадь: к нему даже немного вернулась его былая развязность, что было довольно-таки возвышенно для человека, который только что потерял ухо. В этом мире, где шрамы были столь же популярны, как и мечи, Каляван наконец доказал всем свою храбрость. Но на этот раз было и что-то другое. Как будто за один поединок Каляван разом постарел на десять лет.
– Если вы сдадитесь к рассвету, – сказал Каляван, поворачиваясь к провалу в Железном Коменданте, – я пощажу простой люд. Всего одна ночь. Повелительница Войны купила ее вам своей жизнью.
Битва за Матхуру
Часть II
Обуздывай свои страсти, чтобы они не отомстили тебе.
Эпиктет
КРИШНА старался не отрывать глаз от дороги, разглядывая ее так, словно видел в первый раз, грыз язык, дрожащими пальцами возился с застежками доспехов, измазанных ее кровью. Он пытался игнорировать плывшие в воздухе позади него рыдания. Волчицы соорудили для нее погребальный костер. Многие зарыдали еще до того, как пламя начало пожирать ее тело. Но Кришна не мог остаться и смотреть, как она превращается в пепел. Дождь сказала, что такова была ее воля: ее прах должен был быть сохранен, чтобы потом его смешали с прахом Кришны и развеяли над Ямуной. Кришна сказал Дождь убираться к демонам со своими советами. К тому времени, когда он достиг ступеней Сената, он никак не мог справиться со стучащими зубами. Его глаза были сухими, хотя казалось, что он не переставал плакать.
Он упал и тихо выругался:
– Ты шлюха! Ты самолюбивая эгоистичная коротышка! – Глаза Кришны смотрели в небо, пока не погасли последние угли ее погребального костра. Гнев на Сатьябхаму пал в его сердце на благодатную почву. Он выбросил ее образ из головы. Ее мрачные кивки на публике. Ее смех, раздававшийся дома. Ее холодные глаза, которые светились лишь для него. Капли пота, стекавшие по ее спине, когда она выгибалась всем телом, сидя на нем верхом. Ее взгляд, когда она поддерживала его в Сенате. Его роль в каждой ее мечте. Ее роль в каждом его сне. Как они мечтали править миром вместе. Как они боролись за это… И как она позволила всему этому рухнуть из-за гребаного тупого поединка! От ее эгоизма его внутренности сжались в спазме от боли. Если бы он мог, он бы вырвал ей сердце, лишь бы ее предательство перестало причинять боль.
Он закрыл глаза. Он не знал почему, но впервые в жизни он молился. Всем Богам. Она всегда говорила, что Богам безразлична судьба Человека. Но он должен был попытаться. Он просто хотел, чтобы это все не случилось. Заберите у меня все. Заберите Матхуру. Просто верните ее. Пожалуйста…
Его разум отчаянно цеплялся за каждую деталь, которая вела к тому, что она погибла, выискивая хоть что-то, что могло бы произойти по-другому, чтобы она все еще была жива. Если бы Ниаркат не оскорбил Калявана в Панчале. Если бы он эвакуировался из Матхуры раньше. Если бы Балрам был быстрее. Что угодно, Ями! Что угодно! Беспомощность хлынула на него потоком, обжигая горло, как кислота. Он не мог дышать. А демоны его разума торжествовали на пиршестве раскаяния и сожаления. Он открыл глаза, его лицо исказила судорога. Он беззвучно закричал, чувствуя, как дрожит подбородок, но изо рта вырывалось лишь горячее дыхание. Он кричал снова и снова, но никто его не слышал.
На то, чтобы чувство вины превратилось в гнев, много времени не требуется. Кришна жаждал встретиться лицом к лицу с Каляваном, мечтал влить ему в глотку горячее масло. Снова и снова наносить ему удары. Сотни смертей было бы недостаточно. Ее голос зазвучал в его голове:
Ты – Кришна. Никто никогда не побеждал тебя.
Он мрачно кивнул. И никто никогда этого не сделает. Боевая лихорадка, которая ранее охватила его тело, побледнела по сравнению с той яростью, которую он сейчас испытывал. Он чувствовал себя безрассудным, безумным. Слабый голос разума все еще пытался взывать к нему. Но ему было наплевать, начхать на все последствия. Нет ничего опаснее человека, которому нечего терять.
Он встал, решив вернуться к Коменданту. К тому времени, когда он добрался туда, небо над Матхурой уже наполнилось криками стервятников. В сумерках за разрушенными стенами виднелся огонь. В ночи затрубил айрават. Некоторые все еще живы. Посмотрим, сколько они протянут.
После ранения Балрама и… ее исчезновения командование перешло к Кришне. Перед тем как сбежать с ее похорон, он попросил Критавармана убедиться, что каждый гражданин Первого района до рассвета окажется в туннеле. Критаварман поколебался, а затем все же решился высказать свои опасения и мудрые заботы – о том, как мало времени было, чтобы собрать всех. Как они не смогли обогнать Калявана. Как легко греки могли найти туннель, если бы они прибыли и обнаружили, что Первый район пуст. В ответ Кришна призвал нескольких героев.
Герои. Причудливое название для глупых добровольцев. Но это сработало, как и всегда. Когда он прибыл к Коменданту, то обнаружил там вооруженных солдат Критавармана. А еще Городскую стражу и все, что осталось от республиканской армии. Но он был удивлен, обнаружив среди людей на Коменданте еще и Серебряных Волчиц. Всех. Волчицы не были армейским полком. Они должны были заниматься поиском и спасением. Что ж, сегодня ночью они спасут этот город, холодно подумал Кришна, ведь город – это не его границы, а его жители. Если они выживут, Матхура выживет. Если они выживут, я выиграю.
Он отдал краткие команды командирам взводов, и они передали их своим подразделениям. Все мрачно закивали – Матхура начала готовиться. Тем временем Кришна поднялся на крепостной вал, собираясь оценить греческую армию. Греки оставили только разношерстные отряды у подножия Коменданта. Если судить по фонарям, большинство Багряных Плащей были рассеяны по Второму району. Греки, возможно, и прервали атаку, но разграбление города все же продолжили. Очевидно, Каляван был уверен, что он уже выиграл битву. Кришне не терпелось излечить его от этой мысли.
Он повернулся, чтобы посмотреть на приготовления ниже. На усеянном трупами поле битвы солдаты собирали доспехи и оружие с тел павших. Кришна бесстрастно наблюдал, как городской стражник поднял отрубленную руку и забрал саблю, разжав пальцы на конечности, а затем выбросив
