прибежал — как раз, чтобы увидеть, как великан скрывается в подворотне со своей добычей.
Когда они скрылись из виду, Стейси огляделся и заметил таксофон на другой стороне улицы. Возможно, Марку уже слишком поздно помогать — даже скорее всего — но никогда нельзя знать наверняка.
Он побежал к телефону, держа на руках девушку, которую они с Марком только что спасли от…
Один-только-Бог-знает-чего.
А Стейси этого знать не хотел.
Но одна любопытная дамочка, вероятно, вскоре узнает.
— Как жаль, что она не сможет снять это на камеру, — пробормотал Стейси.
— Что? — спросила девушка.
— Так, ничего, — ответил он.
Перевод: Александр Смушкевич
Что увидел Джимми
Richard Laymon. «What Jimmy Saw», 1998
Была тёмная и грозовая ночь.
В своём доме рядом с кладбищем Джимми стоял на коленях на кровати и смотрел в окно.
Он прижимался лбом и кончиком носа к холодному стеклу.
«Что это?» — удивился он.
Рукавом пижамы Джимми протёр запотевшее от дыхания стекло.
Он мельком увидел что-то там, внизу, среди ветра и проливного дождя, когда в последний раз сверкнула молния. Что-то проворное, идущее пошатываясь рядом с вон тем покосившимся надгробием. Может, человек. А может, что-то ещё.
«Что же это такое?» — задумался Джимми.
Вероятно, ему следует разбудить маму и папу, но сначала нужно понять, что же он всё-таки увидел.
Он хотел, чтобы опять сверкнула молния.
Затем это произошло.
И Джимми снова увидел это существо.
Пискнув, он нырнул под подоконник и молился, чтобы оно его не заметило.
КОНЕЦ
Перевод: Гена Крокодилов
В яме
Richard Laymon. "Into the Pit", 2000
1
В 1926 году отец Уильяма Брука совершил путешествие в Египет с целью предложить свою квалифицированную помощь знаменитому Говарду Картеру, который как раз недавно обнаружил гробницу Тутанхамона. Уильям сопровождал отца в этой поездке.
С мистером Картером они встретились в Луксоре. Он сердечно поприветствовал отца Уильяма, так как несколькими годами раньше им уже довелось видеться — вместе с Теодором Дэвисом они работали на захоронении Ментухотепа Первого. Тем не менее, он не проявил особого энтузиазма в связи с прибытием самого Уильяма. Должно быть, он считал, что 18 лет — слишком юный возраст, и, несмотря на всю свою зрелость, молодой человек мог оказаться им помехой. Уильям с удовлетворением отметил, что мнение мистера Картера в данном вопросе изменилось в положительную сторону, стоило ему увидеть, как юноша помогает своему отцу в самых запутанных нюансах, связанных с работой. Его многочисленные, точные замечания достаточно скоро заслужили уважение археолога.
Помимо прочего, он заслужил также и уважение одного египетского юноши, Мэджеда. Они встретились декабрьской ночью. Страдая от гнетущего зноя, Уильям бродил за пределами лагерной стоянки в надежде где-нибудь набрести на случайный ветерок. Он тосковал по зиме, которую помнил по детским годам, проведённым в Висконсине: он съезжал на санях со склона, а холодный ветер бил ему в лицо. Падали снежные хлопья, ночь была освещена полной луной. От огорчения ему уже хотелось завыть, как вдруг его испугали отчаянные крики.
Никогда ранее не робевший перед лицом опасности, юноша и на этот раз ринулся вперёд и обнаружил около полудюжины молодых людей, избивавших молодого бесчувственного парня. Не раздумывая ни минуты, Уильям атаковал. В короткой драке, последовавшей за этим, он нанёс обидчикам несколько ударов и для надёжности пригрозил им вдогонку.
Жертва представился как Мэджед, используя вполне сносный английский (как позже узнал Уильям, его отец во время Мировой Войны служил в Британии). Он поблагодарил Уильяма и предложил ему свою дружбу.
В первую очередь он объяснил, что ребята напали на него с целью ограбления. Тем не менее, после того, как их дружба окрепла, в конце концов, он всё же признался Уильяму, как обстояли дела на самом деле. Выходило, что Мэджед вовсе не невинная жертва — он делал неприличные предложения сестре одного из ребят. Когда она ему отказала, молодой Мэджед выразил своё недовольство весьма оригинальным способом — опорожнив кишечник на порог их жилища. Братья девушки, взяв в помощники несколько друзей, отреагировали насилием.
Спустя недели Мэджед доказал, что он неоценимый товарищ. Маленький египтянин решал, что им с Уильямом делать по ночам. Они избили его врагов. Они пили ядрёный раки. Во время регулярных загулов, они проводили ночи в объятиях смуглых, страстных женщин, которые дарили Уильяму наслаждение, какого он не знал никогда.
Тёплой январской ночью, пожелав спокойной ночи отцу, Уильям встретился с Мэджедом в их обычном излюбленном месте. Оттуда они достаточно долго шли пешком, пока не достигли грязных деревенских хижин. Как заверил Мэджед, в одной из них они должны обнаружить двух сестёр — близняшек, чья красота и сексуальные таланты навсегда охладят его пыл ко всем остальным женщинам.
Пока Мэджед заходил в хижины, чтобы найти девушек, Уильям ждал его снаружи. Вскоре старания египтянина были вознаграждены. Две девушки за его спиной на самом деле были красивы, хотя им и было не больше 16-ти лет. На протяжении вечности Уильям взирал на них, освещённых лунным светом, объятый благоговейным страхом. Наконец он совладал с собой и поприветствовал их на арабском. Они развратно улыбнулись, но не сказали ни слова. Мэджед быстро проинформировал его, что они были глухонемыми. Поначалу Уильям был затруднён этим обнаружением. Тем не менее, он успокоил свою совесть, напомнив себе, что пять пиастров (что ровнялось примерно 25 центам), которые предполагалось заплатить девушкам, были справедливой платой для туземок. Например Феллахин, который работал на раскопках, зарабатывал только три пиастра за целый день тяжёлого труда.
Взяв одну из девушек за руку, Уильям последовал за Мэджедом в пустыню, находившуюся за пределами деревни. Там они расстелили одеяла на земле. Девушки сняли с себя одежду. Уильям был готов незамедлительно приступить к делу, но Мэджед сдержал его и указал, что пока ему лучше не вмешиваться.
Девушки отступили от молодых людей. Они налили себе на руки оливковое масло и начали натирать друг друга, пока их кожа не приобрела блестящего сияния при лунном свете. Затем они стали танцевать.
Никогда ранее Уильям не видел такого танца. Он наблюдал за течением их тел, двигающихся под призрачную, восхитительную мелодию, полную эротизма. Но, тем не менее, никакой музыки не было. Единственным звуком был отдалённый лай бродячих собак.
Он видел, как обнажённые девушки ласкали друг друга, руки тёрли острые груди, скользили по животу и бёдрам, гладили тёмные треугольники между ног, в то время как
