полное недоразумение ввиду как сложности процесса стрельбы, так и точности попадания. К тому же фитиль сам по себе довольно капризная вещь. Насколько я знаю, в западных государствах к огнестрелам относятся как к дорогой и излишне шумной игрушке.
Я замолчал, приглашая мужчин к беседе.
— Ваше Высочие, — первым начал Зеров, — мы это знаем. Вот только непонятно, что от нас требуется? Мы же мануфактурщики, а не воины.
— Я желаю отказаться от фитильного замка на самопалах и внедрить совершенно иную конструкцию. Это секрет государственного уровня, и хранить его все должны тщательнее своих жизней.
Собеседники переглянулись и кивнули.
— Вам будут переданы чертежи, по которым следует изготовить упомянутый механизм. Он будет установлен на ручную пищаль нового образца. В целях секретности назовём её ружьём. После проведения всех необходимых испытаний и доработок начнётся этап, имеющий к вам непосредственное отношение. Я говорю о большой партии ружей.
Мужчины опять переглянулись.
— Какое количество ружей будет потребно? — спросил Лекайн.
— Вначале планируется вооружить пару полков. В течение полугода каждый день воины будут учиться стрелять из нового оружия. Думаю, что за это время появятся новые замечания и предложения, после внедрения которых начнётся массовое производство. Если исходить из того, что в обычном полку примерно полторы тысячи обычных воинов, из которых тысяча будет иметь ружья, то… — я задумался. — Ружей потребуется не менее пятидесяти тысяч. И это на первое время. Потом, больше.
Зеров и Лекайн громко ахнули.
— К ружьям нужны припасы: пули и дробь. Сейчас пули льются самими воинами, поскольку калибры почти всех самопалов различны. Я же желаю, чтобы новые ружья имели один калибр, а пули поставлялись непосредственно с мануфактур, дабы солдаты не тратили своё время на литьё. Иными словами, будет то же самое, что и с пушками. Одновременно с длинным ружьём следует производить и сильно укороченное, имеющее меньший калибр. Назовём его пистолетом. Через год или два, когда солдаты и офицеры обвыкнутся, начнём производство ружей и пистолетов других видов. Это понятно?
— Да, Ваше Высочие! — литейщики почти одновременно вскочили со своих мест. — Но потребуется много металла.
— Вот!.. — я поднял палец. — Это вторая часть нашей беседы. Ко мне неоднократно обращались промышленники из западных стран с просьбами взять в аренду уральские горы. Не весь Урал, конечно, а лишь те места, где они найдут руды. Как мне доложил граф Максимилиан Александрович Богарнэ, в нашем государстве очень мало людей, могущих производить горную разведку. Конечно, уже было дано распоряжение подготовить подобных… специалистов. Но это дело не одного года.
Я потянулся к фужеру и отпил немного вина.
— Что скажете насчет этой просьбы иностранцев похозяйничать на Урале?
— Пущать их никак не можно, Ваше Высочие! — обеспокоенно заявил Лекайн.
— Кто тогда будет искать руды? Есть у вас сотня человек для этого?
Мануфактурщики сникли.
— Предлагаю подумать над моими словами и дней через пять-десять предложить решение данного вопроса. Но это не значит, что можно не начитать подготовку к производству опытного образца ружья. — я протянул собеседникам папку, подготовленную мною и Власом. — Вот все необходимые чертежи. Ознакомьтесь, и через оговоренный срок дайте ответ.
— Могу ли я пригласить Ваше Высочие к себе на обед? — спросил Зеров.
— Можно, — кивнул я, подумав. — Заранее, дня за три-четыре.
— Благодарствую! — поклонился мужчина.
Лекайн с досадой взглянул на своего коллегу, и я предположил, что когда он вернётся к себе, то будет волосы из головы выдирать, что сам до такого предложения не догадался…
Литейщики ушли, а я задумался. Не слишком ли широко шагаю? Не слишком ли круто беру? Смогу ли воплотить задуманное? Взял в кувшин с вином и направился к жертвенникам Зевса и Гефеста, дабы возлить приношение, и помолиться. Без их благословения и помощи мне не справиться.
Помолился. Вроде бы полегчало. Никаких ответов я от высших олимпийских сил не услышал, но это, может, и не требуется. Древняя греческая религия хороша тем, что, как правило, не требует каких-то глубоких чувств от верующих. Пришёл, выполнил обряд и будь спокоен. Даже к жрецам нет строгих требований жить нравственнее паствы. Формализм? Возможно. Но меня это устраивает.
Когда шёл обратно в свои покои, то в одной из галерей заметил две фигуры. Хм… Князь Шаликов и фрейлина Мышецкая о чём-то говорят. Решил я их обойти. И правильно решил. А то, вдруг, спугну, и наметившееся общение сорвётся. В конце концов, не водить же их друг к дружке за руку?! Неужели, у меня других дел нет? Сами справятся.
Однако, как быстро они наладили контакт. Впрочем, это лишь в рыцарских романах описываются всякие там воздыхания, тянущиеся годами. В этой действительности люди так долго не ждут. Жизнь коротка, чтобы лет пять друг к другу приглядываться. Тем более, что и князь, и фрейлина — совсем не юны и пользу от предстоящего брачного союза уже просчитали.
Улыбнулся, но почти сразу нахмурился. Как там Ханна? Соскучился по ней я. Да и Ника страдает. Насколько её болезнь серьёзна? Эх, девушки, девушки… Мне вас так не хватает!
Глава 61
— Ваше Величие, у меня возник вопрос о главных жрецах. Почему они заседают в Совете? — заявился я с очередным вопросом к монарху.
— Так повелось с незапамятных времен, принц, — Елена Седьмая не выглядела удивлённой. — Когда мы приехали сюда, то сие так же вызывало недоумение, поскольку в Арелате подобного нет. Да и в других королевствах тоже.
— Сколько я не присутствовал на заседаниях Малого Совета, если жрецы о чём-то и говорили, то о строительстве храмов за государственный счёт. В последнее же время их почти не видно, хотя ситуация неспокойная из-за военных действий.
— Вы опять что-то задумали? — устало спросила императрица.
— Ну, как сказать… — честно ответил я. — Хотя и имеются некоторые мысли. К примеру, можно было бы обязать жрецов произносить речи перед народом во время празднеств, наставляя всех жить честно, по совести, трудясь на благо государства.
— Это как?! — искренне удивилась маман. — Мы о таковом и не слыхивали никогда.
— Мне кажется, что это было бы зело полезно для Империи. Чем там занимаются жрецы то? Да почти ничем. Народ в храмы ходит лишь по
