Он был готов к неожиданностям, но, судя по незапертому окну, в квартире никто не появлялся в его отсутствие.
Агентам ОБС не за чем проводить обыск, для этого служат сканеры, а терминал компьютерной сети они исследовали через удаленный доступ, непонятным оставались их действия относительно ИПАМа. Почему в него всадили пулю? Зачем оставили валяться на полу комнаты? Оставили как приманку? Но ведь никто не предполагал, что Светлову удастся пережить мнемонический допрос и бежать.
Прежде чем решиться на рискованную вылазку он думал об этом, но не нашел вразумительного ответа. Оставалось лишь одно: выяснить все на месте. Иного пути он не видел. Только ИПАМ мог помочь ему проникнуть в свой виртуальный мир, и попытаться вновь встретиться с призраком Даны.
Единственное объяснение такого негативного и в тоже время халатного отношения к личному компьютеру, Антон находил в нервозности агентов, вырвавших его из виртуалки. Очевидно, они не ожидали встретить в квартире Светлова раритетный кибермеханизм, один из них выстрелил, прежде чем подумал, а затем, отсканировав пораженный объект, вынужден был констатировать, что ядро системы безнадежно разрушено.
Неужели они не знают, что все ИПАМы снабжались модулем псевдоинтеллекта?
Вполне возможно. Внешне ИПАМ здорово напоминал рагда, разве что не был оснащен излучателем, – это и могло послужить причиной машинальной реакции агента. Ну, а что касается реальных знаний, – они пришли за Светловым, их вряд ли кто‑то инструктировал по поводу дополнительных кибернетических устройств. Натура человеческая . – Подумал Антон, осторожно открыв створку окна и перешагнув с «деки» на подоконник. Кому охота получать по шее от начальства? Ну, подумаешь, грохнул раритетный кибермеханизм, да плевать. Главное чтобы напарник не проболтался, но с ним всегда можно договориться в отличие от начальства, которое потом замучит внутренними расследованиями. Агенты выполняли свою работу, они взяли Светлова, а что до ИПАМа – пусть валяется, робот уборщик подберет и утилизирует перед вселением новых жильцов…
…В первый момент квартира показалась Светлову пустой: он вошел через окно гостиной, но не из спальни, ни из кабинета не доносилось ни звука, свет выключен, индикационные огни на сетевом терминале погашены.
Значит, система уверена, что он мертв. Иначе к чему отключать сетевые устройства, которые, кроме прочего, могли выполнить функцию соглядатаев?
Не включая свет, Антон прошел через гостиную, чувствуя, как растет необъяснимое напряжение: вроде бы все спокойно и тихо, но подсознательное ощущение опасности не покидало, наоборот оно росло, хотя видимых причин для беспокойства Светлов не находил.
…
На улице небо затянуло облаками и начал накрапывать мелкий дождь. Заурядное явление после столкновения с хитварами, – влага, испаренная с огромных площадей, попавших во время боя под удары рассеянной плазмы, конденсировалась над Цитаделью, облака сгущались, образовываясь буквально «на глазах».
В плохо освещенном переулке, на узкой наклонной эстакаде, предназначенной для передвижения обслуживающих кибермеханизмов, у шлюза, ведущего в технические коммуникации, моросящий дождь выявил странное явление: сумрак вдруг начал потрескивать, искриться, выдавая работу маскирующего поля.
– Проклятье… – Негромко выругался Хоук. – дождик‑то радиоактивный.
– А что ты хотел после плазменных ударов? – Не оборачиваясь, спросил Клаус, наблюдавший за показаниями датчиков, загодя установленных подле интересующего их здания.
– Ничего не хотел. – Огрызнулся Энтони. – Засечь нас могут.
– Мы следим за Светловым или прикрываем его? – Проигнорировав замечание Хоука, осведомился Фриенбагер.
– По обстоятельствам. Странно, что он тебя не узнал. Меня это напрягает.
– А меня нет. – Клаус машинально коснулся пальцами фрагмента пеноплоти, заменившей часть кожи на лице. – После ранения меня трудно узнать.
– А жесты, мимика, другие особенности? – Стоял на своем Энтони.
– Успокойся Хоук. Светлов не мог меня узнать. Двадцать лет прошло.
– Ему сканировали память, если твой бывший командир не врет, конечно.
– Тем более. В последний раз он видел меня изуродованным, и вообще он не знает что все‑таки остался жив… Травматические воспоминания и мой сегодняшний облик никак не свяжутся в его сознании.
Их диалог был прерван коротким, нервным сигналом датчика.
Оба замерли, следя за показаниями приборов.
У подъезда дома резко притормозил невесть откуда взявшийся фургон. Спецномера и внезапное появление ясно свидетельствовали, что он двигался в недрах уровня, проскочив на поверхность у самого дома, наверное, его водитель воспользовался одним из съездов, предназначенных для транспорта коммунальных служб.
Боковая дверь плавно отъехала в сторону, и в дождливую хмарь попарно выскользнули восемь существ.
Данные сканирования с точки зрения Хоука оказались более чем странными. Внешне незнакомцы выглядели как люди, их экипировка с головой выдавала бойцов спецподразделений правопорядка, а вот внутреннее строение никак не подходило под человеческие критерии.
Даже не киборги, – из фургона высадилось восемь человекоподобных кибермеханизмов.
Клаус тихо выругался. Ничего подобного ему еще не приходилось видеть.
– Чистые машины – шепотом произнес он, одной рукой машинально приподняв часть облицовки пола, рядом с пассажирским сиденьем. Пальцы на ощупь нашли ИПК. Оружие, закрепленное в скрытом от посторонних глаз, экранированном от сканеров углублении представляло собой древнюю модель, использующую патрон с химическим зарядом, – не чета нынешним импульсным «штормам», чьи иглы хоть и пробивали стандартный бронежилет, но не годились для серьезного противостояния с машинами.
– Я же тебе говорил, что когда‑то это случиться… – сипло произнес Клаус, активируя оружие. Сухой щелчок электромагнитного затвора прозвучал в тишине салона будто выстрел. – СКАД уже давно не доверяет людям. У него свои взгляды на идеального исполнителя.
– Клаус, сдурел? – Энтони все еще не мог принять однозначного решения. – Это группа захвата. Дернемся – засветим себя.
– Мне все равно, Хоук. Там Светлов. Он спас мне жизнь, выволок с того света. Тебе не понять этого, я знаю.
– Боевое братство? Подставишь себя и других.
Фриенбагер холодно посмотрел на Энтони, а потом, задавив внутренний порыв, произнес, тихо, но твердо:
– Я не буду сидеть и наблюдать. Система начинает разменивать людей на машины. Это неправильно . Буду признателен, если дождешься меня или Антона. Отключи автопилот, ему уже нельзя доверять.
– Ты спятил, Клаус.
Энтони обернулся, но Фриенбагер уже выскользнул из салона «Пумы». Еще секунда и фигура Клауса будто материализовалась из мглы, когда он пересек границу маскирующего поля, которое поддерживали генераторы машины.
– Ну все… – Хоук достал АПС и приоткрыл водительскую дверь, с таким расчетом, чтобы иметь возможность в любой момент открыть огонь. – Это была дурацкая затея, Энтони.
Он разговаривал сам с собой, чтобы хоть как‑то унять неведомую ранее дрожь, что волнами гуляла по телу.
Машины… Кибермеханизмы… Почему СКАД не послал агентов?
Ответ лежал на поверхности, но Энтони еще не принять его однозначную трактовку – Система, созданная людьми, более не доверяла собственным творцам. Она находила действия последних недостаточно разумными и решительными, потому и создала альтернативу.
* * *
Перешагнув порог кабинета, Антон наклонился, шаря рукой под столом, – он запомнил, в какую сторону отшвырнуло ИПАМ роковым выстрелом.
Так и есть. Пальцы нашли сферический предмет; осязать тупой, ноющий холод металлокерамики оказалось неприятно, словно сознание расширило понятие «смерть», включив в него новый образ.
Нервы.
Антон достал ИПАМ, не глядя на аппарат, аккуратно положил его в один из карманов своей куртки, и вернулся в гостиную, где в нише стенного шкафа стоял его последний гравиборд, собранный на основе нескольких извлеченных из рагдов генераторов.
