После того, как официальная часть закончилась, и все стипендиаты были оглашены и награждены, началась праздничная часть вечера — фуршет и развлечения. На сцене появился музыкальный квартет, и очаровательная спокойная живая музыка тут же наполнила весь зал. Август, закончив разговоры с коллегами и отделавшись от толпы местный чиновников, которые видели в нем едва ли благодетеля, поскольку фонд был щедр с теми, кто ему нужен, легко поднялся со своего места и уверенно пошел сквозь толпу. Цель у него была одна — та самая девушка, которую командор считал своей племянницей. Августу было любопытно пообщаться с хранительницей браслета, да и не мешало проверить, как девушка чувствует себя после всего того, что с ней вчера произошло. К тому же князю была интересна одна вещь — почему прозрачные, развивающиеся как крылья позади спины, нити судьбы Анастасии связаны с нитями Ярослава, того, которого он только что велел поставить на контроль. Планы, на которых видел людей Август, позволяли ему узнавать самые невероятные вещи.
— Вы уронили, — улыбнулся белокудрый мужчина задумчивой Насте, стоявшей около одного из фуршетных столов с бокалом в руке, и протянул ей непонятно как выпавший из сумочки кошелек. Август казался удивленной Насте таким изящным, таким утонченным, таким артистичным, что она невольно улыбнулась в ответ и осторожно взяла из рук князя неожиданную пропажу.
— Спасибо.
— Я вас видел у входа, — продолжал Август, очаровательно улыбаясь. — Честно признаться, подумал, что вы — ученица. А оказалось, вы — учительница.
Насте такой комплемент явно понравился.
— Я не совсем учительница, — ответила она и честно призналась. — Я практикант. И не знаю, буду ли педагогом.
— Вот как? — удивился Август — или сделал вид, что удивился? — А кем же вы хотите быть?
— Я бы хотела быть человеком, который говорит правду, — вновь улыбнулась девушка.
— Занятно. Я люблю людей, которые говорят правду. Порой, чтобы сказать правду, надо быть смелым человеком.
— И чтобы ее принять — тоже, — подхватила Настя, приняв правила игры.
— Правда — затратное дело, настолько затратное, что порой совершенно невыгодное, — рассмеялся Август, сканируя девушку, хотя она приняла его внимательный взгляд совсем за другое. Внимание этого яркого мужчины с плавным приятным голосом ей льстило. Да и болтать с ним было приятно.
— Наверное, вы правы. Но лучше один переплатить за правду, чем всю жизнь расплачиваться за ложь с большими процентами.
Август приподнял брови. Девушка казалась ему забавной.
— Согласен! — заявил он. — Выпьем за правду? У вас вино в бокале?
— Нет, что вы, — покачала головой Анастасия, — я же с учениками. — Всего лишь виноградный сок.
— Тогда и я буду виноградный сок. Меня зовут Август. А как ваше имя?
— Анастасия.
— Анастасия…. Нас-тя, — словно пробуя имя девушки на кус, произнес Август. — Приятно звучит.
— А у вас имя интересное. Летнее. Поэтичное. — Скорее всего, девушка была консерватором, и ей были понятны и близки более простые имена, но она не могла не ответить вежливостью на вежливость.
— И что же в нем поэтичного? — поинтересовался мужчина, не сводя глаз с девушки. Она приняла это за интерес, а он буквально сканировал ее потоки энергии.
— Когда я услышала ваше имя, у меня перед глазами тотчас раскинулась целая панорам. Конец лета, поле неподалеку от деревни, стога сена, свежий воздух с горьковатыми ароматами трав, темно-синее небо — тысячи звезд и Млечный путь. Может быть, звезда падает. И корова где-то мычит, — добавила девушка.
— И правда, поэтично, — согласился Август, который сам себя, в первую очередь, ассоциировал не с деревенским пейзажем, а с римским правителем. — И часто вы наблюдали небо в конце августа?
— Ни разу, — призналась Настя честно. — Это все тургеневские рассказы виноваты. Но мне очень хочется хотя бы раз попробовать так провести ночь — на природе.
Между ними завязался разговор — приятный, легкий, но в то же время совершенно ни о чем. Они немного шутили, немного смеялись, пили виноградный сок, совсем чуть-чуть — в рамках положенного — флиртовали.
— Потанцуем? — вдруг совершенно неожиданно спросил Август, когда квартет заиграл новую мелодию — очень знакомую, спокойную, чарующую.
И не успела Настя отказаться, как совершенно внезапно очутилась посредине зала. Ее пальцы покоились в узкой ладони Августа, а его рука осторожно, почти невесомо касалась ее талии.
— Я не хочу танцевать, — возразила Настя, и ее щеки почему-то вспыхнули — то ли от близости к невозмутимому Августу, то ли от того, что на них двоих тут же устремились взоры окружающих. Девушка хотела освободиться из объятий своего нового знакомого, но это были только лишь мысли — ее тело словно перестало подчиняться ей. Она положила руку на его плечо. — Август!
— Я уверен, вы прекрасно танцуете, Настя, — отозвался тот и неспешно, но вполне себе уверенно повел ее в танце. Тело девушки словно подчинялось Августу. Со стороны их танец казался незамысловатым, без особых изысков и неожиданных пируэтов, но движения их были пластичны, а сами Настя и Август смотрелись очень гармонично.
Август, который пригласил Настю на танец не ради собственного довольствия, а ради возможности какое-то время касаться девушки, закрыл глаза, не переставая двигаться в такт музыки. Он, конечно, мог и не приглашать родственницу командора на танец, а мог бы, например, подчинить ее волю своей, увести в другое помещение и просто взять за руку, чтобы прочувствовать ее потоки энергии, но, честно говоря, опасался делать это — из-за браслета и из-за того, что девушка, возможно, все еще отходит от вчерашнего напитка, приготовленного Алиной. Хоть доза "Перунова цвета" и была небольшой, но побочные эффекты еще какое-то время будут сопровождать Анастасию. Сны, интуиция, даже видения — их еще можно назвать положительными, а вот плохое самочувствие, панические атаки, неоднозначные реакции на магическое воздействие или, например, неожиданные картины из других миров — это уже отрицательные эффекты Поэтому Август избрал самый легкий и безопасный для Хранительницы способ. Лишь чуть-чуть помудрил, чтобы Настя не отказалась и не сбежала, а танцевала вместе с ним.
Мужчина, не отпуская девушку, и не открывая глаз, все глубже погружался в потоки ее энергии, и образы, звуки, запахи подобно невидимыми молниям устремлялись к его белокудрой голове и одновременно атаковали. Несколько минут он танцевал с закрытыми глазами, словно отдав своему телу приказ двигаться под обворожительную мелодию, а потом, узнав, все что нужно, в одно мгновение пришел в себя. И тотчас он почувствовал слабый толчок в грудь. Сигнал.
