диване в кабинете Стаса. Закинув ногу на ногу, она развязно жвала жвачку и поглядывала на него с нескрываемым презрением.
Стас не привык к таким взглядам женщин — на него обычно смотрели иначе. Либо с восхищением, пусть и поддельным, либо со страхом, пусть и едва заметным. Однако дочь Вальзера, бывшего главы Кировской банды, была совсем не такой. Дерзкая нахальная девица с самомнением до небес. Вся в отца. Еще и неухоженная. Стас, привыкший к холеным эскортницам, терпеть не мог нерях. А эта была разодета, как капуста. Какой-то неряшливый огромный пуховик, под ним расстегнутая толстовка, под толстовкой футболка, закапанная какими-то пятнами у ворота. Широченные джинсы, мужские кроссовки. На шее под ухом татуировка змеи. Нормальный мужик на такую и не посмотрит.
— А кто тебя спрашивает? — пожал плечами Стас.
— Ты офигел, дядя? Я себя спрашиваю: «Детка, ты хочешь этого?» И сама же отвечаю: «Пошли в задницу, не надо мне такого счастья», — ухмыльнулась девушка, и выдула бледно-розовый пузырь.
— Еще раз. Тебя ищет отец. Он очень хочет тебя увидеть. Тебя и твою мать, дорогая, — сказал Стас, стараясь быть милым. — Я должен отвезти тебя к нему.
— Какая я тебе дорогая? — хохотнула она. — Ты своим курицам так говори, дядя. Ко мне по имени обращайся.
Стас скрипнул зубами. Вот же чертова девка! Он бы давно поставил ее на место, если бы не дело.
— Хорошо. Владислава. У тебя есть невероятная возможность встретиться с родным отцом, который соскучился по тебе.
— Подотрись этой возможностью, убогий. Знать его не хочу. Урка.
— Ты же сама сидела, — прищурился Стас. Послужной список у девицы был впечатляющий. Чем только она не промышляла после того, как выпустилась из школы-интерната. Мелкое хулиганство, драки, грабеж. За последнее ее и дали срок, и уже не условный, как раньше.
— И что? Я людей не убивала, — отозвалась девушка с презрением. — А этот мудила всякую дичь творил со своими дружками. Мне мать рассказывала. Думаешь, чего она сбежала? Его в очередной раз на зону отправили, а дружки его мать чуть не убили. Думали, она бабки его прячет. Мы едва ноги унесли.
— Послушай, Владислава, Илья Васильевич ныне очень влиятельный и богатый человек.
— И что?
— Его деньги могут стать твоими деньгами, — проворковал Стас.
— Плевать. Сама заработать смогу. Папаше надо было меня раньше искать, когда я в нем нуждалась, — зло ответила девушка. — А теперь мне пофиг. Так что дай уйти.
Отпускать ее Стас не собирался. Он не для этого так долго искал их с матерью по запросу Вальзера. Мать ее, правда, лежала в психушке. То ли головой поехала, то ли спилась, то ли все вместе. Зато дочурка была в полном здравии. Его люди нашли ее в соседнем городке, в маленьком клубе, накуренную. И доставили сюда.
— Брось, милая. Как можно вот так проигнорировать своего родного отца? Вам обязательно надо увидеться. Кровь не водица…
— Силой меня удерживать будешь, дядя?
— Может быть, и силой. Твоему отцу я дал слово, что найду тебя, — ответил Стас, теряя терпение.
— Слово? Может, он бабла тебе отвалил? — заржала дочурка Вальзера. — Может, ты боишься его, а? Да вижу, что боишься. Батя всех запугал. И тебя тоже. Не доставишь меня, он тебя за самое дорогое подвесит. И судя по всему, это самое дорогое быстро порвется, тебя не удержит. — Она насмешливо глянула на его пах.
— Не дерзи. Давай лучше по-хорошему. Сказал, что доставлю отцу, значит, доставлю. Вколю тебе кое-что, глазки закроешь, а когда откроешь, уже у него будешь, — пообещал Стас, слыша краем уха громкий голос где-то на первом этаже.
Девица подняла ладони кверху.
— Ладно-ладно. Дядь, так что ты там про его бабло говорил? Батя, значит, при бабле.
Стас хмыкнул. Все-таки заинтересовалась деньгами.
— Это еще слабо сказано, дорог… Владислава. У него столько бабла, что тебе и не снилось. В нем проснулся отцовский долг, так что с большой долей вероятности это бабло может стать твоим, — заговорил он тоном змия-искусителя. Таким тоном он разговаривал с теми своими девочками, которые не хотели выполнять его поручения или хотели свалить. Если увещевания не помогали, тогда начинал угрожать.
— Ладно, звучит неплохо, — кивнула девушка, явно задумавшись.
Дверь открылась, и в кабинет заглянул помощник Стаса.
— Чего тебе? — поморщился он. — Сказал же без стука не входить.
Помощник постучал в открытую дверь и сказал:
— Станислав Валерьевич, там Лена приехала. Скандалит.
— Пусти меня к нему! Сейчас же! — раздался женский крик. И в комнату буквально влетела Лена, заставив Стаса заулыбаться. Он знал, что ее муженек в курсе всего. А чего она хотела? Он ведь обещал, что превратит ее жизнь в ад, если она не будет его слушаться.
— Пойдем, поговорим, милая, — хищно улыбнулся он Лене, на которой лица не было. Впервые за много лет Стас видел ее без косметики, и это его рассмешило. Он положил руку на ее талию, но она тотчас сбросила ее.
— Урод, ненавижу тебя! — выкрикнула Лена.
— Тихо, тихо, моя хорошая. Не пугай гостью. Идем. Расскажешь мне, что у тебя случилось. Хотя я, кажется, догадываюсь, что, — издевательским голосом сказал Стас. — А ты меня здесь подожди, скоро приду, — бросил он Владиславе, не замечая, как задумчиво она поглядывает на окно.
Стас вышел, оставив дочку Вальзера одну, и это была главная его ошибка.
* * *
Мама убежала из спальни, а я осталась наедине со своими эмоциями. Смотрела на свою тень, что отражалась на стене, и пыталась понять, что делать. Гнев, боль, страх — все смешалось внутри. Воздух сгустился, наполнился невыносимой тревогой и предчувствием беды, и я будто бы увязала в нем. Мой мир рухнул. Мама предала не только Костю, но и меня, и я не могла простить этого. Перед глазами мелькали лица: мамы, Кости, Игната… Несколько дней назад я сказала ему, что моя мама никогда не сделает его отцу плохо, и он поверил мне. Что будет, когда он узнает правду? Это звучит безумно эгоистично, но я не хочу терять его. Не хочу. Знает ли он о случившемся?
С трудом стряхнув с
