необходимо тем народам, которые живут лихорадочной жизнью только в настоящем и почти забыли прошлое. Но таким странам, как Индия, нужно делать упор на другое, потому что у нас слишком много наследия прошлого и потому, что мы игнорировали настоящее. Нам надо освободиться от этого узкого религиозного мировоззрения, от этой безумной склонности к сверхъестественным и метафизическим спекуляциям, от этого расслабляющего влияния религиозно-обрядового и мистического эмоционализма на дисциплину ума, которые мешают нам понять самих себя и весь мир. Мы должны вплотную заняться настоящим, этой жизнью, этим миром, этой природой, которая окружает нас в своем бесконечном разнообразии. Некоторые индусы поговаривают о возвращении к Ведам; некоторые мусульмане мечтают об исламистской теократии. Досужие мечты, ибо возврата к прошлому нет; поворота назад не может быть даже в том случае, если это было бы признано желательным. Время течет лишь в одном направлении.
Поэтому Индия должна умерить свою религиозность и обратиться к науке. Она должна освободиться от замкнутости в мышлении и социальных обычаях, которая стала для нее похожей на тюрьму, сдерживающей ее дух и мешающей ее росту. Идея обрядовой чистоты воздвигла барьеры, препятствующие общению людей, и сузила сферу социальной деятельности. Повседневная религия ортодоксального индуса больше занимается вопросом о том, что кушать и чего не кушать, с кем кушать и кого сторониться, чем духовными ценностями. Правила кухни доминируют в общественной жизни индуса. Мусульманин, к счастью, свободен от этих запретов, но у него имеются свой собственный узкий кодекс, обряды, рутина, которым он строго следует, забывая о братстве, которое ему проповедовала его религия. Его воззрение на жизнь может быть еще более ограниченно и бесплодно, чем индусское воззрение, хотя средний индус в настоящее время является жалким представителем этого воззрения, ибо он потерял ту традиционную свободу мысли, которая обогащает жизнь во многих отношениях.
Каста является символом и воплощением этой замкнутости среди индусов. Иногда говорят, что основная идея касты могла бы остаться, но что должны исчезнуть ее последующее пагубное развитие и разветвления, что в ее основу должно быть положено не происхождение, а заслуги. Такой подход неуместен и лишь запутывает дело. В исторической связи изучение развития касты имеет некоторую ценность, но мы, очевидно, не можем вернуться к тому периоду, когда зародилась каста; в социальном устройстве настоящего времени для нее нет места. Если заслуги будут единственным критерием и возможности откроются перед каждым, тогда каста потеряет все свои нынешние отличительные черты и фактически придет к своему концу. В прошлом каста приводила не только к подавлению некоторых групп, но и к отделению теоретического и школьного образования от ремесла и к отрыву философии от действительной жизни и ее проблем. Это был аристократический подход, основывающийся на традиционализме. Это мировоззрение должно полностью измениться, ибо оно целиком идет вразрез с современными условиями и демократическим идеалом. Функциональная организация социальных групп в Индии может сохраниться, но даже и она подвергнется громадному изменению, так как современная индустрия создает новые функции и кладет конец многим старым. В настоящее время повсюду наблюдается тенденция к функциональной организации общества, и концепция абстрактных прав уступает место концепции функций. Это находится в гармонии со старым индийским идеалом.
Дух века диктует равноправие, хотя на практике оно почти везде отрицается. Мы освободились от рабства в узком смысле слова, то есть в том смысле, что человек может быть собственностью другого. Но новое рабство, которое в некоторых отношениях хуже прежнего, заняло свое место повсюду в мире. Во имя свободы личности политические и экономические системы эксплуатируют людей и обращаются с ними как с товаром. И хотя человек не может быть собственностью другого человека, страна и народ, однако, могут быть собственностью другого народа. Таким образом, допускается групповое рабство. Расизм также является отличительной чертой нашего времени, и у нас есть не только господствующие нации, но и господствующие расы.
Однако дух века восторжествует. В Индии, во всяком случае, мы должны стремиться к равенству. Это не означает и не может означать, что все равны физически, или интеллектуально, или духовно, или могут быть сделаны равными. Но это означает равные возможности для всех и устранение всех барьеров — политических, экономических и социальных, мешающих свободному развитию личности или группы. Это означает веру в человечество, веру в то, что нет ни рас, ни групп, которые, если им будет предоставлена соответствующая возможность, не могут идти по пути прогресса и преуспевать каждая по-своему. Это означает понимание того факта, что отсталость или деградация любой группы объясняется не врожденными дефектами, а главным образом отсутствием возможностей и длительным угнетением другими группами. Это означает понимание современного мира, в котором реальный прогресс, будь то национальный или интернациональный, стал в значительной степени общим делом, так как отсталая группа тянет назад другие. Поэтому не только должны быть всем предоставлены равные возможности, но и должны быть созданы особые условии для экономического и культурного роста отсталых групп, с тем чтобы позволить им догнать тех, кто ушел вперед. Любая подобная попытка предоставления равных возможностей для всех в Индии высвободит колоссальную энергию, выдвинет таланты и преобразует страну с поразительной быстротой.
Если дух века требует равноправия, он должен требовать такой экономической системы, которая согласуется с ним и содействует ему. Нынешняя колониальная система в Индии является прямой противоположностью этому. Абсолютизм не только базируется на неравенстве, но и увековечивает его в каждой сфере жизни. Он подавляет творческие и регенеративные силы народа, удушает талант, способности и подрывает чувство ответственности. Те, кому приходится страдать под властью абсолютизма, теряют чувство собственного достоинства и уверенности в себе. Проблемы Индии, хотя они и сложны, объясняются в основном попыткой двигаться вперед, сохраняя более или менее нетронутой политическую и экономическую систему. Политический прогресс поставлен в зависимость от сохранения этой системы и существующих частных интересов, что несовместимо.
Политические перемены нужны, но в такой же мере необходимы и экономические перемены. Эти перемены должны произойти в направлении демократически планируемого коллективизма. «Выбор,— говорит P. X. Тоуни,— лежит не между конкуренцией и монополией, а между той монополией, которая является безответственной и частной организацией, и той монополией, которая является ответственной и общественной организацией». Общественные монополии растут даже в капиталистических государствах, и они будут продолжать расти. Конфликт между идеей, лежащей в их основе, и частной монополией будет продолжаться, пока последняя не будет ликвидирована. Демократический коллективизм не обязательно должен означать отмену частной собственности, но он будет означать принадлежность обществу основных и крупных отраслей промышленности. Он будет означать кооперативный или.коллективный контроль над земельной собственностью. Особенно в Индии необходимо будет иметь, кроме крупной промышленности, мелкую и крестьянскую промышленность, контролируемые на кооперативных началах. Такая система демократического коллективизма потребует тщательного и непрерывного планирования и приспособления к меняющимся нуждам народа. Цель должна состоять в том, чтобы расширить производственный потенциал народа всеми возможными путями, вовлекая в то же время всю рабочую силу нации в тот или иной вид деятельности и предотвращая безработицу. По возможности должна существовать свобода выбора профессии. Результатом всего этого не будет уравнение доходов, но будет обеспечено болеё справедливое распределение их и создана тенденция к постепенному уравниванию их. Во всяком случае, огромные существующие ныне различия полностью исчезнут, а те классовые различия, которые базируются в основном на различиях в доходе, начнут стираться.
Такая перемена будет означать коренное преобразование современного общества, в основе которого лежит прежде всего стремление к извлечению прибыли. Стремление к извлечению прибыли может еще сохраниться в известной степени, но оно не будет преобладающим мотивом и не будет иметь такого простора, как в настоящее время. Было бы нелепостью утверждать, что мотив наживы не привлекает среднего индийца, но, тем не менее, верно то, что в Индии нет такого преклонения перед ним, какое существует на Западе. Собственнику капитала могут завидовать, но ему не оказывают особого уважения или восхищения. Уважением и восхищением будут пользоваться мужчины или женщины, которые считаются добродетельными и мудрыми, особенно те, кто для общего блага жертвует собой или своей собственностью. Индийское мировоззрение, даже мировоззрение масс народа никогда не одобряло духа стяжательства.
