Основной реальностью в Индии является английская военная оккупация и та политика, которая ею подкрепляется. Эту политику формулировали по-разному, часто маскируя ее существо двусмысленными фразами, но в последнее время, при вице-короле — солдате, она была ясно сформулирована. Было сказано, что военная оккупация будет продолжаться до тех пор, пока это будет в силах англичан. Но применение силы имеет определенные границы. Применение силы ведет не только к росту противодействующих сил, но и ко многим другим последствиям, о которых не думали те, кто слишком на нее полагается.
Мы ясно видим последствия этого сдерживания роста Индии и этой приостановки ее прогресса. Наиболее очевидным фактом является бесплодность английского господства в Индии и разрушение им индийской жизни. Чужеземная власть неизбежно отрезает себя от источников творческой энергии того народа, над которым она господствует. Когда экономический и культурный центр этой чужеземной власти далеко удален от порабощенной страны и когда, кроме того, эта власть опирается на расизм, этот разрыв становится полным и ведет к духовной и культурной нищете порабощенных народов. Единственным реальным выходом, который находит творческая энергия нации, является та или иная форма сопротивления этой власти. Однако этот выход сам по себе является ограниченным и мировоззрение становится узким и односторонним. Это сопротивление представляет собой сознательную или бессознательную попытку живых и растущих сил прорваться через сковывающую их оболочку и является, таким образом, прогрессивной и неизбежной тенденцией. Но она слишком однобока и негативна, чтобы быть чуткой ко многим сторонам действительности в нашей жизни. Комплексы, предрассудки и неприязни растут и затуманивают сознание, появляются духовные идолы групп и общин, а лозунги и шаблонные фразы заменяют изучение действительных проблем. Мы достигли в Индии такой стадии, когда никакими полумерами нельзя разрепшть наших проблем, ксгда никакой прогресс на одном участке не является достаточным. Необходим большой скачок и прогресс по всей линии, иначе альтернативой будет величайшая катастрофа.
Как во всем мире, так и в Индии идет соревнование между силами мирного прогресса и созидания, с одной стороны, и силами разрушения и бедствий — с другой. При этом каждое последующее бедствие происходит в больших размерах, нежели предыдущее. Мы можем рассматривать эту перспективу, в зависимости от наших склонностей и психического склада, |гли как оптимисты, или как пессимисты. Те, кто верит в справедливость устройства вселенной и в окончательную победу добродетели, могут, к счастью для себя, действовать в качестве наблюдателей или помощников, возложив бремя на бога; другим же приходится нести это бремя на своих собственных слабых плечах, надеясь на лучшее и готовясь к худшему.
РЕЛИГИЯ, ФИЛОСОФИЯ II НАУКА
Индия должна порвать со многим из ее прошлого и не допустить, чтобы оно доминировало над настоящим. Наши жизни загромождены сухостоем этого прошлого; все, что умерло и сыграло свою роль, должно сойти со сцены. Но это не означает разрыва с тем в этом прошлом, что живет и способно дать жизнь новому, или забвения его. Мы никогда не забудем идеалы, которые двигали наш народ, мечты, которые индийский народ пронес сквозь века, мудрость древних, бурную энергию и любовь наших предков к жизни и природе, любознательность и смелость их ума, дерзание их мысли, их блистательные достижения в области литературы, искусства и культуры, их любовь к правде, красоте и свободе, основные ценности, установленные ими, понимание ими тайн жизни, их терпимость к чужим обычаям, их способность ассимилировать другие народы, заимствовать их культурные достижения и создавать разнообразную и смешанную культуру; не можем мы также забыть и те бесчисленные исторические переживания, которые влияли на процесс формирования нашего древнего народа и оставили глубокий след в нашем подсознании. Мы никогда их не забудем и не перестанем гордиться этим нашим благородным наследством. Если Индия забудет о них, она не будет больше Индией и значительная часть того, что делало Индию источником нашей радости и гордости, перестанет существовать.
Не с этим должны мы порвать, а со всем тем прахом и грязыо веков, которые покрыли ее и мешают видеть ее внутреннюю красоту и значение, с наростами и уродствами, исказившими и сковавшими ее дух, заключившими его в жесткие рамки и приостановившими ее рост. Мы должны отсечь эти наросты, снова вспомнить основу нашей древней мудрости и приспособить ее к нашим нынешним условиям. Мы должны освободиться от традиционных методов мышления и образа жизни, которые, хотя и принесли, быть может, немало пользы в прошлом (а в них было немало хорошего), но в настоящее время потеряли свое значение. Мы должны усвоить все достижения человечества и вместе с другими народами принять участие в волнующих дерзаниях человека — более волнующих,чем они были прежде. Мы должны отдать себе отчет в том, что эти достижения перестали определяться национальными границами или прежними линиями раздела и стали общими для всех людей. Мы должны возродить страстное стремление к правде, красоте и свободе, которое наполняет жизнь смыслом и вновь вызывает к жизни то динамическое мировоззрение и дух дерзания, которыми отличались представители нашего народа, воздвигшие много веков тому назад наше здание на этом прочном и незыблемом фундаменте. Хотя мы стары и наши воспоминания восходят к ранней заре человеческой истории, мы должны снова помолодеть и идти в ногу с нынешним временем, проникнуться неодолимым духом и радостью молодости, наслаждающейся настоящим, а также исполниться веры в будущее.
Истина как конечная реальность, если таковая существует, должна быть вечной, нерушимой, неизменной. Но эта бесконечная, вечная и неизменная истина не может быть понята во всей ее полноте несовершенным разумом человека, который может лишь охватить самое большее некоторую небольшую сторону ее, ограниченную временем и пространством, а также состоянием этого разума и господствующей идеологией эпохи. По мере того как разум развивается и расширяет сферу своего восприятия, по мере того как меняются идеологические системы и используются новые символы для выражения этой истргаы, выявляются новые ее аспекты, хотя основа ее может быть той же самой. Поэтому истину приходится постоянно искать, обновлять, облекать в новую форму и развивать, с тем чтобы в том виде, в каком ее понимает человек, она могла идти в ногу с развитием его мышления и развитием человеческой жизни. Только тогда она станет живой истиной для человечества, может удовлетворить его существенные потребности и дать ориентировку в настоящем и на будущее.
Но если какой-либо из аспектов истины был скован догмой в прошлую эпоху, он перестает расти, развиваться и приспосабливаться к изменяющимся нуждам человечества; другие аспекты истины остаются тогда скрытыми, и она не отвечает на животрепещущие вопросы следующего века. Она не является более динамичной, а становится статичной, ие является более животворным импульсом, а является мертвой мыслью и обрядовой формальностью, становится препятствием, мешающим прогрессу разума и человечества. Вероятно, ее не понимают в той степени, в какой ее понимали в ту прошлую эпоху, когда она зародилась и была облечена в языковую оболочку и символику той эпохи. Ибо окружение изменилось в более позднюю эпоху, изменился духовный климат, появились новые социальные привычки и обычаи, и часто трудно понять смысл и, тем более, дух этого древнего писания. Кроме того, как указывал Ауробиндо Гхош, всякая истина, как бы истинна сама по себе она ни была, взятая отдельно от других истин, ограничивающих ее и в то же время придающих ей полноту, становится ловушкой, сковывающей интеллект, и вводящей в заблуждение догмой, ибо в действительности каждая истина представляет собой одну нить сложной ткани, и нельзя вытянуть ни одну нить, не повредив ткани.
Религиозные учения играли весьма полезную роль в развитии человечества. Они устанавливали ценности, критерии и указывали принципы, которыми следует руководствоваться в человеческой жизни. Но при всем том хорошем, что ими сделано, они пытались вместе с тем заключить истину в жесткие формы и догмы, поощряя обряды и обычаи, которые вскоре теряют весь свой первоначальный смысл и становятся просто рутиной. Внушая человеку страх и чувство таинственности перед неизвестностью, которая его окружает со всех сторон, они отбивали у него желание попытаться понять не только неизвестное, ной все то, что могло бы помешать социальным начинаниям. Вместо поощрения любознательности и развития мышления религиозные учения проповедовали философию подчинения природе, официальной церкви, господствующему социальному порядку и всему существующему. Вера в сверхъестественное существо, которое все предписывает, привела к некоторой безответственности в социальной области, причем эмоции и сентиментальность заняли место здравого смысла и исследования. Религия, хотя она, несомненно, принесла утешение несметному числу людей и стабилизировала общество своими моральными критериями, пресекала тенденцию к изменениям и прогрессу, присущую человеческому обществу.
